Чтение онлайн

Когда мы пришли к кузнецу, то замерли от восхищения. У кузницы стоял фонарь на красивом металлическом основании. Кузнец сумел идеально сочетать хрупкое стекло и грубый металл. Казалось, что они созданы друг для друга.

— Ну, как вам? — спросил Гром, гордо глядя на свою работу.

— Великолепно! — нисколько не кривя душой ответил я, смотря на увиденное.

Светус тоже был в восторге. Он долго рассматривал фонарь, трогая его руками и не находя изъянов.

Теперь, когда фонарь был полностью готов, оставалось только установить его на городской площади и вставить лампочку.

Вечер установки фонаря выдался на удивление ясным и солнечным. Казалось, сама природа благоволила нашему начинанию. С самого утра город гудел, словно встревоженный улей. Весть о новом фонаре разнеслась по всем уголкам города. Но тут же обросла новыми подробностями. Почему-то фонарь в народных обсуждениях не освещал и лечил, а дарил надежду и защищал от тьмы, диких зверей, разбойников, и люди с нетерпением ждали момента его установки. Хотя доля правды в этом была, ведь вероятность того, что на освещенном участке произойдет что-то плохое, всё равно меньше, чем если бы этот перекресток был темным, и свидетелей происшествия таким образом найти было бы намного сложнее.

Площадь была тщательно подготовлена. В самом центре возвышался каменный постамент, предназначенный для фонаря.

Подняв фонарь с телеги, мы с Громом, Валерой и Микси осторожно понесли его к постаменту. Кузнец вызвался помочь, и я решил, что его сила в таком деле будет не лишней, фонарь был довольно тяжелым.

Мы медленно и уверенно продвигались вперед, стараясь не споткнуться и не повредить стекло. Наконец, мы достигли постамента и аккуратно опустили фонарь на его законное место.

Наступила тишина. Все взгляды были прикованы к фонарю. Он стоял словно драгоценный камень, сияя в лучах солнца. Его перламутровый оттенок и внутренние искорки завораживали, притягивая к себе внимание. А это я даже лампочку еще не зажег.

Граф выступил вперед и обратился к собравшимся с торжественной речью. Этот хитрец решил сделать по случаю фонарю торжественное открытие. Он говорил о надежде, о вере в лучшее будущее, о том, как важно объединяться и помогать друг другу, тут же отметив, что инициатор всего этого он лично. И благодаря ему все желающие будут прямо здесь получать бесплатное лечение от магического света. На слове «бесплатное» граф споткнулся, видимо поняв, что на этом можно было заработать уже сейчас, но всё же не стал пока себя исправлять.

Закончив свою речь, граф дал знак, и я залез по лестнице на высоту, после чего вставил лампочку. Все замерли в ожидании. Я глубоко вдохнул и послал энергетический импульс на включатель.

Сначала ничего не происходило. Но потом, медленно и постепенно, фонарь начал загораться. Мягкий, теплый свет разлился по площади, который было отчетливо видно даже несмотря на то, что еще не стемнело.

Раздался вздох восхищения. Свет фонаря был необыкновенным. В нем чувствовалась сила, но сила добрая и созидательная.

Люди начали улыбаться, чувствуя, как свет фонаря начинает исцелять раны, хотя сами еще не могли в это поверить.

Неожиданно одна из девочек, стоявших в первом ряду, начала петь. Ее голос был чистым и звонким, словно колокольчик. Подхватив ее, песню начали петь и другие дети, а затем и взрослые. Это была старинная местная песня о свете, о любви и о надежде.

Площадь наполнилась музыкой и светом. Люди обнимались, смеялись и плакали от счастья. В этот момент я почувствовал, что все наши труды были не напрасны. Мы создали не просто фонарь. Мы создали символ надежды, символ единства и символ веры в лучшее будущее.

Вечером, когда над городом сгустились сумерки, фонарь продолжал сиять, освещая площадь, а общественная жизнь тут впервые не стихала до самой ночи.

Я и сам радовался, пока не увидел на площади почтальона, который внимательно смотрел на меня. Стоял он далеко, поэтому жестом спросил у него, ко мне ли он, тот же в ответ кивнул.

И тут я понял, о чем или даже, вернее, о ком я забыл…

Рыжебородый крупный почтальон, всё в том же потрёпанном жизнью кожаном доспехе, сквозь толпу людей направился ко мне. Людей было много, и не то чтобы он кого-то обходил, скорее люди расступались. Интересно, мне сейчас показалось, или доспех и правда при прошлой нашей встрече был целее? Сейчас на нём явно добавилось несколько крупных отметин. Некоторые люди с возмущением оглядывались на него, но в то же время возмущаться не спешили.

Чтобы он окончательно всех не распугал в день установки фонаря в месте, которое я хотел сделать оплотом безопасности, я не стал ждать его на месте и тоже начал лавировать между людьми к нему навстречу. Правда, его шаги были намного крупнее, а путь прямолинеен, поэтому я не успел далеко продвинуться, когда почтальон протянул мне свою ладонь.

— Здрав будь, боярин, — пробасил он, кивнув, отчего его рыжая борода, заплетённая в косички, смешно подёрнулась. Вот только смеяться над ним я собирался в самую последнюю очередь в своей жизни. Слишком нужным человеком он был, да и опасным тоже. Не всякий может так рисковать, доставляя письма в любую погоду, в любую часть города.

Пожав руку, я так же ответил ему:

— И тебе здравия. — Хотел добавить имя, но только сейчас понял, что имя его так и не узнал, а спрашивать было неловко.

— У меня для тебя пара писем из рудников, — сказал почтальон и, немного покопавшись в своей сумке, достал два пергамента, которые были свёрнуты в трубочки и перевязаны.

Я немного задумался, не сразу взяв их в руки, потому что словно услышал его эмоции лёгкого раздражения во время поиска писем в сумке. Это было очень странно. Смахнув наваждение, я всё-таки взял письма и ответил:

— Спасибо, — искренне поблагодарил его я. — Погоди.

Я хотел заплатить ему за работу, и он, видимо, это понял, подняв перед собой ладони:

— Мне уже заплатили отправители, не беспокойся.

— Это благодарность, на вкусный ужин, — достал я пару серебряных монет, всё-таки настояв.

Я немного кривил душой. За пару бронзовых монет можно было плотно поесть в трактире, а за пару серебряных можно питаться и распивать напитки всю неделю в лучшем трактире и питейном заведении, возможно, даже не одному.

Почтальон улыбнулся, обнажив желтоватые зубы, и, приняв монеты, быстро удалился, оставив меня в растерянности с письмами. Письма — это хорошо, наверное. Вот только я их ни от кого не ждал, и это немного смущало.

Я развернул одно из них и увидел знакомый грубый почерк и пергамент, полный клякс. Маур! С разработкой светильника я совсем забыл об орке! Удручённо помотав головой, я свернул пергамент. Несмотря на то, что торжественную речь произносил граф, его никто ни о чём не спрашивал, зато ко мне подходили и задавали уточняющие и волнующие их вопросы. Поэтому лучше прочту письма у себя дома, всё-таки среди людей личные сообщения не следует читать.