Чтение онлайн

Ну не совсем потерял, конечно. За вчерашний день он успел отзвонить Брайловскому, который сообщил, что, в отличие от некоторых, он свои обещания помнит и выполняет, уже давно с Петром Семеновичем встречался, все вопросы ему задал и все ответы, а некоторые из них весьма интересные получил.

На вопрос, почему же он раньше все Дорину не рассказал, Гришка вполне разумно ответил, что бегать за кем бы то ни было с запрошенной информацией не привык и раз люди не спрашивают, так он и не отвечает. Он предложил прислать данные, полученные из ментовской по факсу, и страшно удивился, услышав, что лучше отправить «на мыло». Андрей попросил Брайловского узнать также все, что можно, о гражданине Найте, оказавшемся господином Александром Иваном Лужиным, и продиктовал ему свой адрес в Сети.

Таким образом Андрей сам себя загнал в угол. Гришка отправил ему, как и просили, информацию на компьютер, а Дорин, сколько ни пытался, войти в сеть сам так и не смог. Позвонил сыну, но тот был занят, договорились на вечер, но и вечером у Васьки не получилось. Позвонить Брайловскому и попросить, чтобы он переслал теперь все на факс, Андрей в себе силы так и не нашел, потому что слишком хорошо представлял, как Гришка даст волю своему остроумию. А самое обидное – поделом. И так Лена над ним всласть потешалась.

Зато Брайловский дал Андрею на несколько дней, пока он не сможет сам водить, машину и своего водителя, здоровенного угрюмого парня с неподходящей фамилией Веселкин. Звали его почему-то Аполлон, имени своего он страшно стеснялся и отзывался только на фамилию. Он бережно, наверное, получил соответствующие инструкции от Гришки, свел, почти снес, Дорина по ступенькам вниз и вопросительно посмотрел на него в ожидании получить команду: куда ехать?

Андрею надо было решить – к Насте в больницу, в ресторан к Альберто или в магазин, где он купил брошку. Почему-то ему казалось, что поехать к Кольцовой, не переговорив прежде с Альберто, нельзя. Как-то неожиданно итальянец стал ассоциироваться с Настей, как никакой другой ее мужчина, которых за год знакомства Андрея и Лены рядом с ней было не мало. Но то ли утренний визит Альберто на следующий день после покушения и его рыдания, то ли мужественно-трепетное его постоянное дежурство у Настиной постели привели к тому, что он теперь воспринимался как законный муж Кольцовой. Причем не по штампу в паспорте, а по какому-то другому измерению.

Мобильник же итальянца почему-то не отзывался, Андрей набрал ресторан, и там ему сказали, что хозяин должен быть с минуты на минуту. Поскольку ювелирный магазин находился в том же направлении, но несколько дальше, чем «У Альберто», то Дорин решил сначала заехать к итальянцу и только потом заняться родословной брошки.

Телефон, который он все еще держал в руках, неожиданно зазвонил.

– Агой, – сказал новый пражский знакомый Дорина, человек с тяжело выговариваемой фамилией, – это – Ярослав.

– Ты можешь не представляться, – отозвался Андрей, – поскольку у меня больше нет знакомых чехов и никто меня так не приветствует. – Дорин подумал несколько секунд и повторил всю фразу по-английски.

Ярослав неплохо говорил по-русски, но в школу, где учили этот язык, он ходил лет двадцать пять, а то и тридцать назад и кое-что подзабыл, поэтому в сложных ситуациях они переходили на английский. Что значило по-чешски «агой», Андрей так и не понял, потому что Ярослав так и не смог найти адекватный термин ни в русском, ни в английском. Что-то вроде «Привет», «Как дела?», но только с оттенком пожелания, чтобы все было хорошо.

– Я ходить в «Антиквариат», here в Прага. Никто знает ваши книга. И мы немного порешали и приняли твои предложение, – сказал чех, путая окончания. – Только еще кое-что вещи нужно: документ, что Игорь умер. И надо платить склад, где коробки пролежали. И в Братиславу, и в Прагу.

– Сколько это денег?

– About три тысячи евро, правильно – две тысячи восемь сотен семь десяток девять. За все.

Цена была немаленькая, ясно, что чех пытается немного подзаработать на Дорине, возможно, собираясь получить с него за большой склад, тогда как библиотека Лабунца занимала маленькую комнату.

– Я согласен, – вздохнул Андрей, – у меня ведь, I think, нет выбора. Когда можно подъехать?

За тот единственный свой день в Праге, когда Лена рожала в одиночестве, Дорин нашел Ярослава, предъявил ему все документы и предложил отдать книги, а он, дескать, заплатит за хлопоты и неудобства.

Чех повел его в трактир «У Томаса», воспетый Гашеком в истории про Швейка, напоил знаменитым черным пивом, которое подают здесь, и только здесь, уже больше ста лет, и внимательно выслушал всю аргументацию Дорина на англо-русском языке. Спасибо и пограничникам: Игорь здесь, за границей, оказался тем же самым Игорем и доказывать, что завещание написано тем же самым человеком, которого знал Ярослав, не пришлось.

Чех посмотрел документы, привезенные Андреем, и сказал, что очень рад его появлению, потому что совершенно не знал, что делать с грузом, который давно им мешает. Потом поинтересовался, что понимает гость под оплатой неудобств.

Тут и наступил самый тонкий и трудный момент для Дорина. Предложи он слишком много, чех может подумать: значит, то, что он хранит – слишком дорого, и у него возникнет желание не возвращать имущество. Предложи слишком мало – может обидеться, и с таким трудом установленный контакт будет нарушен.

– Полторы тысячи, – выдохнул он.

– Но нас два, я имею partner, – сказал чех.

Его немного выпученные глаза ничего не выражали, во всяком случае Дорин не смог определить отношение Ярослава к названной сумме. Хотя, если он заговорил о партнере, значит, не обиделся и максимально, что можно требовать после таких слов – это удвоение первоначальной цифры.

– Тогда по тысяче на каждого.

– Это слишком мало. Две с половиной, я думаю, will be enough… – задумчиво сказал Ярослав. – Я только не могу сам решить, нужно посоветоваться с partner.

Андрей, готовый заплатить и по десять, и по двадцать тысяч за книги, едва сидел на месте.

– I hope, вы понимаете, мы говорим о евро, не долларах? – решил под конец удостовериться чех.

Дорин изобразил на лице всю скорбь еврейского народа.

– Мы так не договаривались, – попытался возразить он.

– Здесь давно никто не ведет дела в доллары. – Ярослав смотрел на Дорина, как на дикаря, который предложил расплатиться в «Макдоналдсе» морскими ракушками. – Это жестокое условия. Если доллары – deal is broken.

Пора было уступить, иначе этот ненормальный и правда откажется от всех договоренностей.

– Согласен.

Это согласие заменило им брудершафт. Чех перешел на «ты»:

– Я тебе буду позвонить…

И вот он звонил.

– Через три-два дня. Я сегодня в Мюнхен, здесь живет мой partner. А зачем ты приезжать?

– Получить все. Расплатиться.

– Ты не хочешь, как Игорь? Чтобы все коробки к тебе в Москва?

Дорин поскреб подбородок:

– А деньги? И какие гарантии?

– Деньги я считать. Думаю about пять тысяч. А гарантии? – Ярослав задумался. – Ты сколько за груз ценишь?