Разрешённое волшебство
Шрифт:
Он о чём– то умалчивал, этот Иван. И совершенно чётко не хотел вести речь о тех, с кем они столкнулись в этих странных тоннелях (Учитель никогда не говорил ни о чём подобном. Правда, о таком живоглоте, что попался на их пути, он тоже никогда не говорил).
– Потом, потом расспрашивать меня станешь. Почему я тебя спас да все такое. А сейчас – помолчи, ладно? Умаялся я. Посидеть хочу в тишине.
Наверху всё ещё бесновались преследователи. Вой, хриплое взлаивание, скрежет и тому подобное – едва ли можно было сказать, что в подземелье царит покойная тишина.
Твердислав пожал плечами. Пусть будет так. Он может немного подождать. Едва ли их стали бы спасать только для того, чтобы потом передать в руки Ведунов.
– Твердь, – тихонько прошептали Джейанины губы, и парень в один миг забыл об Иване, их странном спасителе, низко склонившись над девушкой.
Глава пятая
– Ну, ну, веселее шагать, веселее! – подбадривал своих Чарус. Три десятка его воинов – юношей и подростков – растянулись длинной цепочкой по узкой лесной тропе. Позади осталось два дня пути, и до Пэкова Холма было уже рукой подать.
Ключ– Камень в руке Чаруса утратил свой всегдашний холод. Неудивительно -пришлось пустить в ход силы Камня, чтобы избавиться от докучливого взгляда Фатимы, что посредством магии везде разыскивала беглецов. И похоже было, что план Чаруса пока остался не разгадан.
Очевидно, главной Ворожее просто не пришло в голову, что Чарус со своими отправится прямиком на Пэков Холм. Оно и верно, куда ей. Джейана бы до такого, конечно, додумалась в момент, но её нет, и это хорошо.
Стража на Холме сейчас стояла так себе. Фатима послала туда вернувшуюся с охоты на кособрюхов Гилви! Пусть, мол, девчонка учится командовать. Это чтобы соплячка командовала шестнадцатилетними парнями?! Да не бывало такого! Джейана себе подобного не позволяла. Никогда. А тут – нате вам, пожалуйста!
Вместе с Гилви на Пэков Холм отправилось человек двадцать мальчишек – прислуга катапульт, и как бы для порядка – Дженнифер. И зачем, скажи мне Великий Дух, Фатима её туда погнала? Дженни ведь во всем этом понимает не больше, чем кособрюх в самой простой из речей Учителя.
Растерянная Гилви выскочила навстречу поднимающемуся отряду.
– Что случилось?
– Это ты меня спрашиваешь? – огрызнулся Чарус. – С Фатимы своей ответы требуй!
Гилви дерзко уперла руки в боки, заносчиво задрала подбородок. Вот ведь, соплячка, а туда же! Дар у неё, видите ли! Давно ли Джейана её по щекам хлестала, а теперь, того и гляди, сама кого хочешь отхлещет.
– А Ворожея меня здесь за главную поставила!
– Тебя, пигалица? Это я и так знаю! Оттого и пришёл. И не зыркай тут на меня! Колдовство твоё тут без пользы. Видела? – И он высоко поднял тускло блеснувший серебряный слиток.
Гилви прикусила язык. Кем бы ни считала она Чаруса – он вождь. И Ключ-Камень ему отдал сам Твердислав. А мощь в этом Камне такая, что всё Гилвино волшебство ему нипочем, всё равно что детская стрела папридою.
Не придумав, что сказать, она попятилась. Невесть отчего вдруг стало очень страшно. Насупленные лица парней, почему-то не расставшихся с оружием, как это всегда бывало; ни шуток, ни смеха, ни свежих новостей из посёлка.
Долго рассиживаться Иван не позволил.
– Пришла твоя девица-красавица в себя? Да? Тогда пошли, бережёного у нас тут сам знаешь кто бережет…
– К-кто это? Твердь… – еле слышно прошептала Джейана. Опираясь на руки Твердислава, она пыталась подняться, стараясь при этом скрыть собственную слабость. – Что тут было? Долго я уже так?…
– Зовут-то меня просто – Иваном, а что тут было, девонька, слишком долго рассказывать, – бесцеремонно отрезал великан. – Разговоры разводить после станем… ты идти-то сама можешь? Или на руках нести надо, как и до того?
Джейана мгновенно и мучительно покраснела. Она мало чего стыдилась – но вот если тебе говорят, что тащили на руках, точно какую-то изнеженную красотку… Этого она стерпеть уже не могла. Стиснула зубы, шагнула раз-другой, сердито отталкивая пытавшегося помочь Твердислава, и чуть не заплакала от боли и унижения. Всё тело нестерпимо болело, сильные мышцы ныли так, словно она, Джейана, до этого отмахала самое меньшее сотню поприщ без единой остановки да ещё и с грузом за плечами. Иван заметил, усмехнулся.
– Ишь, гордячка… Ты гордость-то свою покамест в карман спрячь, договорились? Не для того я тебя от живоглота спасал… и потом, здесь, от подземных тварей… Давай, не бойся. – Он ловко подхватил Джейану на руки, и та вдруг обессиленно закрыла глаза. Не оставалось никаких сил пререкаться и протестовать.
– И запомни, Неистовая, никакой магии! Если хочешь, чтобы ты и твой дружок дожили бы до рассвета.
Джейана хотела было надменно поднять брови – но, наткнувшись на совершенно бешеный взгляд Твердислава, поняла, что сейчас не время для самоутверждения.
Этот второй тоннель, по которому они шли, оказался не в пример уже и темнее. Он то и дело ветвился, петлял, приходилось то идти в гору, то, напротив, спускаться вниз. Твердислав обладал неплохим чутьём на направление, однако на сей раз даже он не мог сказать, в какую сторону они идут. Может, на запад. А может, на восток. Если, конечно, не на юг или на север.
– Ничего, ничего, – подбадривал ребят Иван. – Недолго уже тащиться осталось. Скоро и ко мне в гости пожалуем…
Лабиринт скупо освещённых редкими светляками-слизнями тоннелей тянулся, казалось, на многие поприща. То и дело Иван останавливался возле какой-то совершенно незаметной полузасыпанной щели в стене, через которую приходилось протискиваться; за щелью оказывался следующий тоннель, как правило, ещё темнее, ещё уже и ещё ниже, чем предыдущий. Наконец пришлось идти, согнувшись в три погибели, а Иван – так тот и вовсе полз чуть ли не на четвереньках.
Кончилось всё это совершенно внезапно, когда вконец изнемогшая Джейана поняла, что сейчас просто растянется на влажном земляном полу и раньше времени отбудет к Великому Духу.
– Все! – выдохнул Иван. – Пришли. – И вновь непонятное: – Сейчас свет зажгу…
И в самом деле зажёг – пробормотал какое-то заклятие, после чего тотчас же ожили, пробудившись к жизни светляки-улитки, густо покрывавшие потолок. Повернув к хозяину увенчанные мягкими рожками головы, они принялись дружно мигать, источаемый их раковинами свет становился то ярче, то совсем угасал.
– Жрать хотят, – пояснил Иван, открывая какой-то ларь в углу. – Пока я ходил, весь корм прикончили. Никакого мха на них не напасёшься…
Бормоча так, он доставал из ларя мягкие серо-зелёные комки, тут и там налепляя их на потолок. Улитки с неожиданной для них резвостью набросились на еду.
Свет сделался ровным, и Твердислав смог оглядеться.
Это была крошечная каморка с небольшим круглым окошком, сейчас плотно закрытым толстенными деревянными ставнями и запертым мощным железным засовом. Стены были обшиты досками; на специально сохранённых сучках висели запасные плащи, какие-то сумки, ремни, оружие – топоры всех мастей и калибров, а также инструмент, как знакомый, так и совершенно неведомый. Висели жгуты странных верёвок – многожильных, в чёрной оплетке, с сердцевиной из десятков туго скрученных разноцветных волокон. Какие-то металлические не то зажимы, не то капканы, деревянные рогульки, вилы, грабли, лопаты и прочее теснились по углам.