Чтение онлайн

– Если позволите, этому есть два объяснения, ваше превосходительство. Первое – Иван прекрасно понимает, как понимаем и мы с вами, что его уход на нижние уровни лишь продлит агонию. Динамическая структура перекрыта, коммуникативная сеть тоже. Что ждет его там, внизу? В условиях блокады он все равно ничего не сможет сделать. Ему надо вырваться из кольца. Он не таков, чтобы отсиживаться в норах, если только я правильно представляю себе его характер.

– Однако там его ловить можно было бы очень долго.

– Не исключено, что он решил, будто бы в этом и состоит наш план – изолировать его.

– Понимаю. Но, Эйбрахам, вы только что здесь говорили о двух объяснениях.

– Да-да, ваше превосходительство, я как раз и перехожу к этому. Второй возможный ответ заключается в том, что Иван до сих пор по-своему, в извращённой, конечно же, форме, но всё-таки верен Кодексу Учителя. И он скорее даст себя распять, чем поведёт Твердислава и Джейану вниз, прекрасно понимая, что будет, если они увидят всё собственными глазами.

– Вот как? Интересное предположение.

– Вспомните, ваше превосходительство, Иван Разлогов никогда не выступал против самой Идеи Проекта или против его высокопревосходительства лично. Он не стратег, он – тактик. И переступить через краеугольный камень, я считаю, пока что не в его силах.

– Черезвычайно любопытно! Нельзя ли это как-то использовать, Эйбрахам?

– Я считаю, ваше…

– Ваше превосходительство, на связи Южный-один.

– Хорошо, соединяйте.

– Первый, докладывает Южный-один. Контроль над динамической структурой установлен. Вектор поля закольцован. Правда, в клане Лайк-и-Ли тяжёлые потери. Нам пришлось применить, кроме концентрического, ещё и ковровое бомбометание с отклонением ноль.

– Та-ак. И каковы потери?

– До восьмидесяти процентов, ваше превосходительство. Но иного выхода…

– Можете не оправдываться, Южный-один. Хорошо. Ваша задача выполнена. Можете возвращаться на базу. Оставьте только патруль для контроля динамической структуры.

– Так точно, ваше…

– Конец связи, Южный-один. Вот так вот, Эйбрахам, после того, как справимся с Чёрным Иваном, придется поднимать этот клан. И какого чёрта им потребовалось так ожесточённо драться?

– Я слышал, что Ли входит в пятерку самых сильных Ворожей нашего сектора.

– Вероятно. Жаль будет, если она погибла. Красивая девушка.

– Тогда, с вашего разрешения, ваше превосходительство, я бы занялся моим кланом. Заглянул бы к ним, а то они ведь схватились с Дромоком. Разрешите идти?

– Разрешаю. Держите меня в курсе.

– Северный-два к Первому, срочно, спешно, экстренно! Северный-два вызывает Первого!!!

– Первый на связи, Северный-два, и совершенно незачем так орать.

– Ведём бой с перенесенным живым объектом. Объект не классифицирован. Имею потери в людях. К настоящему моменту объект локализован, но синхронизация сильно нарушена. Нестабильность вектора динамической структуры грозит серьезной аварией, ваше превосходительство.

– Почему утрачен контроль за синхронизацией?!

– Господин генерал, мы выманили эту тварь на поверхность, но она успела уложить четверых. Аппаратура юстировки и коррекции уничтожена на шестьдесят процентов. Мы делаем всё, что возможно, и продержимся ещё минут тридцать, если не случится ничего непредвиденного. Но нам нужна поддержка.

– Хорошо, резервная группа будет в воздухе через сорок секунд. Адъютант!

– Есть, ваше превосходительство! Уже выполняю!

– Постарайтесь взять эту тварь живой, Северный-два. Было бы очень любопытственно на неё посмотреть.

– Приложим все уси…

– Господин генерал! Неконтролируемый лучевой выброс по пеленгу от Чёрного Ивана к Северному-два! Не удержать в рамках! Господин ге…

– В Бога, в душу, в мать и во всех пресвятых апостолов, лейтенант! Неужели это всё?!.

Земля вокруг Твердислава содрогнулась во внезапной судороге – так корчится от боли израненное живое существо. Визг сменился неистовым гулом и грохотом, словно рушилась целая горная цепь. Зеленый свет исчез, точно сдутый ветром; на грудь навалилась страшная тяжесть, всё окутало тьмой; Твердислав чувствовал, что его опрокинуло и понесло, и поздно было уже бессильно кричать в сжавшиеся земляные толщи: «Джейана!»

Потерять сознание Чарусу не дали. Первой возле него очутилась вездесущая Гилви; продравшая до самых печёнок ледяная боль мигом привела Чаруса в чувство. Девчонка сунула ему прямо в обожжённые руки копьё, поспешно наложила какое-то заклинание – и деревянный гладкооструганный кол буквально примёрз к ладоням парня. Ладони потеряли чувствительность, Чарус хотел разжать пальцы – и не смог.

И тут на него вывернулась какая-то Ведунья. Они схватились; злодейка отбила первый, не слишком уверенный выпад Чаруса; и прежде чем он успел нанести второй, началось настоящее пришествие Великого Духа. От нежданного грома, казалось, сейчас расколются небеса; в некотором отдалении на западе внезапно вздыбился огненный гребень, пламя достигло туч; огонь сменился жирным чёрным дымом, мгновенно окутавшим всю закатную часть горизонта.

Ведуны не обратили на это никакого внимания. И, конечно же, первой мыслью защитников Пэкова Холма стало – «Ведунья магия»!

Чёрный дым всё валил и валил, правда, теперь он смешивался с серым – на пути огненного клинка вспыхнул лес. Всё это тянулось куда-то на северо-запад, далеко, как только мог окинуть глаз.

– Не теряйсь! – как мог громко вскричал Чарус, вновь пуская в ход копьё. – В нас целили, да промахнулись! Глаз-то косит! Не робей, сладим!.

Однако Ведуны, не имея иного оружия, кроме одних лишь рук, тем не менее теснили и теснили Твердиславичей. Они сражались каждый сам по себе, вертясь, словно диковинные волчки; Ведунов и было-то всего десятка три, но урону – как от целой армии. Копья ломались о внезапно сделавшуюся необычайно прочной плоть: первого Ведуна завалили, когда он сам уже успел сразить троих, и Чарус, видя это, почти сразу же понял, что Пэкова Холма им не удержать. Зря, видать, он звался Пэковым.

Среди сражающихся мелькали огненные космы Гилви; девчонка вертелась ужом, поспевая повсюду, в самые горячие места; и кто бы теперь подумал, что совсем недавно она ходила у Миха в подручных! Да теперь на этого Миха она бы и краем глаза не посмотрела!

Кукач, застонав от хлестнувшей по плечам, точно плеть, железной длани Ведуна, всё же исхитрился вогнать доброе копье с настоящим стальным навершием прямо в глотку своёму врагу. Сталь заскрежетала, будто встретив на своём пути такую же сталь; но сила Кукача одолела, и его противник опрокинулся, в последний раз взметнув драными полами чёрного плаща. Силач дёрнул древко на себя – однако наконечник, неведомо почему, застрял в теле злодея. Рядом с Кукачом внезапно появилась тонкая Ведунья, вся обмотанная плотным слоем узких чёрных лент, запеленутая в них, точно младенец; и от её удара Кукач увернуться уже не смог. Он грянулся оземь, точно подрубленное дерево, и хотя в Ведунью тотчас угодил пяток арбалетных стрел, причём одна застряла у неё в физиономии, вражину это не остановило. И лишь три копья Дима, Джига и Льва, ударивших с трёх сторон, опрокинули наконец вражину наземь.

Горькое отчаяние, горше которого уже ничего не бывает и даже сама смерть кажется избавлением, накатило на Чаруса. Он давно бы уже бросил нелепый кол, всунутый ему в лихорадочной спешке Гилви, но ладони по-прежнему не слушались. Всё, что он мог, – это бить и колоть. Однако, сражаясь, он уже знал, что всё потеряно и теперь осталось только одно – умереть, сражаясь. Преподать урок Фатиме не удалось, Ключ-Камень подвёл, и теперь лучше даже и не думать о том, что будет, останься он, Чарус, каким-то чудом в живых.