Разрушение и Искупление
Шрифт:
Пенелопа отступила назад, указывая на остальных из нас. — Теперь ваша очередь. Каждый из вас попытается убедить Джейкоба что-то сделать. Помните, будьте деликатны. Окутайте свои слова магией.
Я наблюдала, как студенты в первом ряду начинают выходить вперед, их глаза блестят от возбуждения. Я почувствовала тошноту в животе, зная, что сейчас произойдет. Они будут пытать его.
Один за другим они сменяли друг друга. И каждый раз он повиновался, его движения контролировались силой их магии.
— Сделай сальто назад, — потребовала девушка, но Джейкоб не смог и чуть не сломал себе шею. Он закричал, и мне захотелось встать и убить каждого из них.
Я видела, как растет страх в его глазах, попытки убеждения были такими жестокими. Некоторым это не удалось, и я вздохнула с облегчением. Как они могли быть такими черствыми, так охотно использовать свою силу, чтобы причинить вред ребенку?
— Сохраняй спокойствие. Чем скорее мы закончим, тем скорее он сможет пойти к медсестре и забыть обо всем этом. У нее есть специальное зелье для этого. — Я кивнула и встала, потому что настала наша очередь. Я бы с удовольствием убежала куда подальше, но я не могла навлечь на себя гнев директора. Кроме того, я сомневалась, что смогу далеко убежать, тем более с истекающим кровью мальчиком на буксире.
Чем ближе я становилась к Джейкобу, тем сильнее становилось влияние его крови на меня. Мои ноги угрожали подогнуться подо мной с каждой минутой, пока я, наконец, не встала перед ним.
Он должен был быть шокирован моими черными глазами и темными венами, вероятно, ему пришлось бы собрать все свои силы воли, чтобы не закричать. Или, может быть, ему было запрещено это делать…
Николетт наклонилась и провела рукой по его потным волосам:
— Расскажи мне анекдот. — Ее голос был таким милым, таким вкрадчивым, что меня саму чуть не обвели вокруг пальца.
Черты лица мальчика на мгновение расслабились, он был благодарен за передышку, но в его глазах все еще читалась обида. Нет, не обида, а безмерная ненависть. Я тоже ненавидела себя в тот момент за то, что была частью этого класса, этого мира.
Джейкоб рассказал плохую шутку, и никто, кроме Николетт, не рассмеялся. Это звучало так честно, так свободно, что я почти поверила в это. — Это было хорошее предложение. Спасибо тебе, Джейкоб. — Она смахнула его слезы и снова села на свое место. Другие вампиры уставились ей вслед, один взгляд был более ядовитым, чем другой.
Теперь я стояла перед мальчиком. Его руки дрожали, а губы сжались в тонкую линию.
Из-за моего постоянного страха потерять его, я не придумала, о чем его спросить, поэтому просто стояла как вкопанная.
— Мисс Джеймс? — Голос Пенелопы звучал требовательно, хотя и не утратил этого сладкого оттенка.
— Я… я не могу, — выдавила я сквозь стиснутые зубы. Она одарила меня улыбкой.
— Ты хочешь, чтобы я показала это тебе снова? — Джейкоб резко вздохнул, и я отчаянно замотала головой.
— Нет. — Она жестом велела мне продолжать, и я сделала шаг к нему, мои руки сжались в кулаки.
Если она просила меня заставить его причинить себе боль, мне было жаль разочаровывать ее.
Я опустила взгляд, пытаясь невидимым пальцем провести по серебряному сиянию вокруг моего сердца. Оно пошевелилось, как ленивый кот.
Но я понятия не имела, как поступить дальше, Пенелопа этого не объяснила. Как я должна была вплетать магию в свои слова, если я даже не знала, с чего начать?
Профессор начинала терять терпение, и я задержала дыхание, чтобы хотя бы немного заглушить запах крови. Напрасно.
Я подумала о свете, источнике моей магии. Затем я представила, как этот свет обволакивает мой язык, окутывая его, как прозрачная вуаль. Это должно было сработать. Потому что, если бы это не сработало, Пенелопа продемонстрировала бы это снова ради меня. Незнакомое тепло разлилось по моему рту, а язык защекотало. Магия?
— Расскажи мне свой худший секрет, — выдавила я, и глаза Джейкоба расширились, в его взгляде была мольба.
Он на мгновение задумался, и я начала опасаться, что это не сработало, но потом он, наконец, открыл рот.
— Я… я украл деньги у своего отца и обвинил в этом своего старшего брата. — Я старалась не смотреть на него во время его признания и почувствовала облегчение от того, что он не сказал ничего плохого. — Мой отец был так зол, что избил моего брата. Ему пришлось лечь в больницу, а позже он умер из-за внутреннего кровотечения.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не вскрикнуть от ужаса. У мальчика было достаточно демонов, ему не нужно было видеть и мой взгляд, поэтому я ушла, не сказав больше ни слова.
Мое сердце было тяжелым, как свинец, потому что я знала, что причинила ему сегодня самую сильную боль.
***
Только когда мальчик давно исчез, я снова смогла глубоко вздохнуть и сделала мысленную пометку спросить о нем медсестру.
Боль от его испытания все еще витала в воздухе, и наверняка потребуется еще несколько кошмаров, прежде чем я смогу спрятать это в коробку в самом крошечном уголке моего мозга. Единственным утешением было то, что он забудет о сегодняшнем дне.
Николетт последовала за мной в коридор, мы обе были погружены в свои мысли. Затем наш класс вернулся в зал, который, вероятно, предназначался для балов. Искусство защиты и нападения — вот как они это называли. У меня закружилась голова при одной мысли о том, что меня вот-вот подбросит в воздух или что мне придется почувствовать рядом с собой отвратительное железо.
Но все это было омрачено ненавистью к Пенелопе Арден, и я бы охотно засунула железо себе в глотку, если бы это означало, что мне больше никогда ее не придется видеть.
15
Когда я выходила из класса «Искусство защиты и нападения», я мельком увидела спешащего ко мне Калеба. Я не видела его с тех пор, как меня обратили, и с моими новыми глазами он выглядел еще красивее, чем раньше. Его точеное лицо, широкие плечи, высокая фигура и глубокие карие глаза всегда привлекали всеобщее внимание, но теперь я могла ясно разглядеть каждую деталь.
Я поприветствовала его неловкой улыбкой, и он ответил на нее легким кивком. Мы никогда много не разговаривали, но я считала его другом и знала, что он чувствует то же самое. Мы понимали друг друга без слов, наша дружба не нуждалась в громких словах.