Чтение онлайн

Ирландские сеттеры — Джерри (владелец москвич И. Хейфиц) заняла 2-е место с оценкой «отлично», а Рэд (владелец москвич А. Шапырин) не показал наличие премоляров, поэтому, хотя и занял 2-е место, был оценен только на «очень хорошо». Шотландский сеттер Долли (владелец москвич Ю. Соловьев) получила 2-е место с оценкой «отлично».

Пойнтеры — Леди (владелец Ш. Долидзе, г. Тбилиси) завоевала 1-е место с оценкой «отлично» и звания «Чемпион Венгрии» и «Кандидат в чемпионы мира», Эра (владелец В. Стусь, г. Симферополь) — 3-е место с оценкой «отлично».

Вывод из участия советских собаководов в международной выставке в Будапеште следует однозначный: ни о каком отставании нашего собаководства речи идти не может. Нас представляла не сборная команда СССР, а обычные активисты нескольких городских клубов. И выставка была не просто международной, а всемирной (в ФЦИ такого статуса выставки проводятся только одна в год). В ней принимали участие действительно лучшие собаки из входящих в ФЦИ национальных организаций. И такой результат! Это был настоящий триумф советского собаководства.

Советские собаководы совершенно свободно могли участвовать в международных выставках, если была возможность выехать за рубеж. После того, как выезд за рубеж был облегчен, советский десант стал высаживаться на всех крупных международных выставках. Достаточно посмотреть каталоги, подборку кинологических журналов того времени. Более того, наши участники, как правило, занимали высокие места. Лично я посещал международную выставку в Познани 1989 г., Всемирные выставки в Брно (1990 г.) и Дортмунде (1991 г.), поздравлял проводника нашей кавказской овчарки Османа-2 с победой на Всемирной выставке в Дортмунде, с которым приехали в Дортмунд на одном поезде.

Признавались и советские родословные. Не было и проблем с приглашением экспертов ФЦИ в СССР. Пока в СССР не появилась пятая колонна, озабоченная переходом советского собаководства на правила и положения ФЦИ, отношение ФЦИ к СССР было схожим с отношением к США: наше собаководство полностью признавалось. Более того, к нему относились с большим почтением.

Была ли советская система собаководства идеальной? Нет, конечно. Нельзя не остановиться на её недостатках.

И. В. Сталин очень точно заметил, что кадры в социалистическом хозяйстве решают всё. Эти кадры и являются одновременно узким местом. Умный, грамотный и честный специалист, занимая руководящее кресло и имея карт-бланш, способен сотворить чудо. Однако проникший наверх жулик или даже не слишком умный человек способен полностью развалить дотоле успешно работающее предприятие или хозяйство. Служебное собаководство не являлось исключением. Качество поголовья в разных клубах служебного собаководства отличалось значительно. Отличалась и психологическая обстановка в клубах. Были и сплочённые группы единомышленников, искренних энтузиастов, но были и интриги, и завистники. Кризис застоя не миновал и собаководства. К середине 1970 гг. заводчики стали продавать щенков не по установленной клубе цене, а по рыночной. К примеру, щенок восточноевропейской овчарки, оценённый в 50 рублей, мог продаваться за 150. А это уже — примерно средняя месячная зарплата. Количество щенков могло достигать и 12. Понятно, что полученные от продажи щенков деньги уже не были «карманными». Особенно хорошо себя чувствовали владельцы кобелей, попавших в план разведения.

Как только в советском служебном собаководстве появились нетрудовые доходы, оно дало трещину. Ослабился контроль за работой начальников клуба служебного собаководства — расцвело кумовство и началось разложение. Вопрос составления племенного плана решался руководством клуба. Кобель мог получить 1 вязку за год, а мог и 10. Суке могли поставить самого лучшего производителя, от которого уже было получено выдающееся потомство, а могли и новенького, ничем себя не проявившего. Во многих клубах стала ясно прослеживаться коррупционная составляющая. С руководителями клубов требовалось «дружить», а лучшим доказательством дружбы были… нет, тогда ещё не деньги, но подарки и ответные услуги. Ты мне — больше вязок, я тебе — дефицит. Руководитель клуба служебного собаководства стал входить в советскую «элиту» — «завсклад, директор магазина, товаровед».

Нельзя забывать, что руководитель клуба (или главный зоотехник) имел и свои собственные разведенческие амбиции. Одновременно он почти всегда был заводчиком курируемой породы, имел своих щенков. Ему было трудно не продвигать собственных «сыновей» и «дочек». Часто он искренне гордился собственными достижениями. Зоотехник имел возможность дать «блатным» кобелям незаслуженно много вязок, разумеется, всё это аргументировано обосновав на племенном совете. А по-настоящему достойные производители получали вязок чуть меньше. Нередко в клубе между заводчиками и руководителями клубов возникали конфликты. Заводчикам не нравилось, какие кобели были запланированы к их сукам. Не всегда нравилось, что говорили про их щенков. Плелись интриги, затевались заговоры, строились козни. Понятно, что в этих случаях интересы дела жертвовались в угоду личным интересам. Это только снаружи кажется, что в клубе любителей могут находиться только друзья-единомышленники. Очень часто собачий клуб представлял из себя настоящий террариум, в котором в едином клубке сплелись змеи.

Необходимо, кроме того, отметить, что в послевоенные годы ДОСААФ превратилось из государственного объединения, занимающегося патриотическим воспитанием молодёжи и подготовкой кадров для продвинутых систем вооружения, в своеобразный пансионат для содержания с почётом и на хороших окладах заслуженных пенсионеров. С другой стороны, должность руководителя ДОСААФ стала наказанием, понижением в должности проштрафившихся военных и партийных руководителей. Если при Сталине провинившегося начальника сажали или расстреливали, то при Брежневе его посылали послом в Африку, назначали директором сибирского совхоза или каким-нибудь председателем городского или республиканского комитета ДОСААФ. Такие начальники мало думали о развитии порученного дела. Они в нём не разбирались, да и не интересно им это было. В тонкости служебного собаководства они не вникали, от принятия решений часто самоустранялись, перекладывая это на подчинённых. Подписывали наградные дипломы, участвовали в торжественных мероприятиях.

Система служебного собаководства в эпоху Брежнева уже не совершенствовалась, в ней накопились проблемы, которые необходимо было решать. Но она работала. Можно было модернизировать советскую систему служебного собаководства, сделать более эффективной? Без всякого сомнения. Как и всю социалистическую систему хозяйства. Надо было повысить контроль за работой должностных лиц, повысить их ответственность, облегчить ротацию кадров. Дать больше свободы заводчикам при подборе племенных пар. Провести компьютеризацию. Продолжить научные исследования в кинологии. Фундамент советской системы служебного собаководства оставался весьма прочным, основанным на здравом смысле.

Все основные принципы советской системы служебного собаководства являются актуальными и сейчас — приоритет национальных интересов, разведение собак в соответствии требованиям кинологических ведомств государства, помощь со стороны государства любителям.

Но вот грянула перестройка. Под видом усовершенствования служебного собаководства началось его планомерное уничтожение.

Глава 4. Советское собаководство в эпоху перестройки

…мы бросим все, что имеем, чем располагаем, все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей! Человеческий мозг, сознание людей способно к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить! Как, спрашиваешь? Как?!

Мы найдем своих единомышленников… своих союзников и помощников в самой России! — срываясь, выкрикнул Лахновский.

Мы их воспитаем! Мы их наделаем столько, сколько надо! И вот тогда, вот потом… со всех сторон — снаружи и изнутри мы и приступим к разложению… сейчас, конечно, монолитного, как любят повторять ваши правители, общества. Мы, как черви, разъедим этот монолит, продырявим его.

…Всю историю России, историю народа мы будем трактовать как бездуховную, как царство сплошного мракобесия и реакции. Постепенно, шаг за шагом, мы вытравим историческую память у всех людей. А с народом, лишенным такой памяти, можно делать что угодно. Народ, переставший гордиться прошлым, забывший прошлое, не будет понимать и настоящего. Он станет равнодушным ко всему, отупеет и в конце концов превратится в стадо скотов. Что и требуется! Что и требуется!

Вот так, уважаемый, — произнес он голосом уже не гневным, но каким-то высокопарным. — Я, Петр Петрович, приоткрыл тебе лишь уголочек занавеса, и ты увидел лишь крохотный кусочек сцены, на которой эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия о гибели самого непокорного на земле народа, об окончательном, необратимом угасании его самосознания. Анатолии Иванов

С чего началась перестройка? С кооперативного движения. Не обошло это веяние и собаководства. Уж здесь-то «кооператоры» развернулись очень широко.