Чтение онлайн

Страх и искупление.

Смертельная смесь. Гораздо опаснее любых наркотиков, которые когда-то погубили Романа.

Грудь Коупа тяжело вздымалась, он пытался восстановить дыхание после изнурительной пробежки и исповеди. Я не отпускала его лица.

— Это не твоя вина.

— Саттон, — прохрипел он.

— Это не твоя вина. — Я готова была повторять эти слова столько раз, сколько потребуется, пока он, наконец, не поверит.

— Ты не знаешь…

— Знаю, — перебила я его. — Ты думаешь, я не узнала твою семью за этот год? Думаешь, я не понимаю, как они отреагируют, когда узнают, что ты столько лет носил это в себе? Их сердце разорвется. Не потому что они винят тебя, а потому что ты столько лет страдал в одиночку, не позволив им помочь.

Я знала это всей душой. Потому что такие они, Колсоны. Они всегда встречают тебя там, где ты есть, и окружают любовью и принятием. Больно думать, что Коуп боялся получить от них что-то иное.

Он смотрел на меня, тяжело дыша. В его взгляде что-то искал, но я так и не поняла, что именно.

— Я безрассуден. И дело не только в той ночи. Я сорвался на льду и из-за меня пострадал Тедди. Сорвался на тренировке и чуть не получил дисквалификацию. Мог серьезно покалечить товарища по команде, который хоть и козел, но такого не заслуживал. И все это привело к тому, что Тедди оказался здесь. Потому что он пришел разбираться с моим бардаком. Если бы не он, он бы был жив.

Это было как нож в сердце.

— Коуп.

— Но еще хуже, что я вынудил тебя поехать на похороны, где ты столкнулась с людьми, от которых прячешься. Людьми, которые тебя чуть не убили.

Его грудь вздымалась от тяжелого дыхания, и причиной тому была не пробежка.

Но я не отпускала его лица.

— Во-первых, ты человек. Ты заступился за друга. Насколько я поняла, для хоккея это обычное дело.

— Саттон…

— Я говорю, — резко оборвала я его, с трудом сдерживая гнев. Гнев не на Коупа, а на ту пытку, которую устраивал ему собственный разум.

Коуп послушно закрыл рот.

— Насколько я понимаю, Тедди пострадал после того случая из-за того, что другой игрок схитрил. И вина за это лежит только на нем.

Челюсть Коупа сжалась, но он больше не пытался меня перебить.

— А Маркус? — спросила я. — Этот парень — надменный, завистливый придурок.

Губы Коупа чуть дрогнули.

— Придурок?

— Я не права?

— Права, Воительница. Хотя, наверное, он все-таки не заслужил удара.

Я выдохнула.

— Да, наверное. По крайней мере, не прям в лицо.

Теперь я увидела чуть более явную усмешку, но я знала, что надолго ее не хватит. Потому что следующее, что мне нужно было сказать, причинит боль. Я крепче сжала его лицо в ладонях.

— Тедди погиб. И это случилось по дороге домой от тебя.

Коуп попытался отстраниться.

— Саттон…

— Он погиб, возвращаясь домой от человека, которого любил. После того, как делился любимым видом спорта с молодыми игроками. Если ты винишь себя за это, ты что, собираешься обвинить и детей? Ты собираешься обвинить Луку?

— Конечно, нет.

— Вот и хорошо. — Я приподнялась на носках, прижалась лбом к его лбу. — Потому что это ничья вина. И я знаю, что это подняло на поверхность всех твоих демонов, но ты не можешь позволить им победить.

Коуп обнял меня, глубоко вдохнул, словно запоминая меня.

— Хорошо.

Я отпрянула, удивление широко раскрывало мои глаза.

— Хорошо?

Он кивнул.

— Прости, что хоть на мгновение позволил демонам победить.

Воздух вырвался из моих легких со свистом.

— Мне тоже жаль. Потому что ты должен знать — ты для меня лучший. Ты сразу пришел на помощь с Лукой. Приютил нас у себя. Готовишь нам ужин каждый вечер. Ты даешь Луке все, о чем он только мечтал. Может, у нас нет вечности, но это не значит, что мы не должны наслаждаться каждым мгновением сейчас.

Последнюю часть я сказала не только для него, но и для себя. Словно вслух напомнила себе, что всему этому отведено время. Потому что Коуп вернется в Сиэтл, а моя и Лукина жизнь останется здесь, в Спэрроу-Фоллс. Но я не собиралась отказывать себе в Коупе. Я хотела взять от него все, что могла, чтобы потом остались воспоминания, которые будут согревать, когда он уйдет. И чтобы у него остались воспоминания обо мне, чтобы он помнил, что он хороший человек.

В глазах Коупа вспыхнул яркий синий свет, упрямство поселилось там.

— Наслаждаться каждым мгновением, потому что у этого есть срок годности, да? — Его рука скользнула к моей талии, и я почувствовала ее жар сквозь тонкий хлопок майки.

— Это правда. Ты уедешь в Сиэтл, а я останусь в Спэрроу-Фоллс.

Эта рука скользнула под ткань, обвела мой живот.

— Слыхала когда-нибудь про отношения на расстоянии?

— Коуп… — Это было совсем неразумно. По миллиону причин.

— Если хочешь попробовать — пробуем. Без полумер. И без того, чтобы ты строила стены, когда я разрушил свои.

Эти слова разозлили меня.

— Говорит тот, кто две недели от меня бегал.

Грубая ладонь Коупа надавила на мой живот, заставляя меня отступить на шаг, потом еще, и еще, пока я не уперлась спиной во что-то твердое, но не болезненное. По ощущениям, это был боксерский мешок.

— Потому что ты меня пугаешь, Воительница. Потому что ты заставляешь меня чувствовать больше, чем я думал возможным.

Воздух застрял в легких, сводя мышцы и сухожилия. Меня накрывал собственный страх. Страх влюбиться в мужчину, который может меня уничтожить.

— Коуп.

— Так скажи мне, готова ли ты пойти туда вместе со мной?

Все, что я чувствовала, — это его ладонь на моем животе. Ее тепло, мое желание большего. Больше прикосновений, больше его.

Пальцы Коупа ухватили край моей майки и одним рывком стянули ее через голову.

Холодный воздух зала моментально вызвал мурашки по моей коже и заставил соски напрячься. Но в глазах Коупа была лишь огненная жажда.

— Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, Воительница?

— Да, — выдохнула я.

Он не колебался. В одно мгновение поднял мои руки над головой.

— Держись за цепи.

Приказ прозвучал жестко, приятно пробежав по моей спине дрожью. Я тут же послушалась, обхватив пальцами толстые цепи мешка. Мгновение меня раздражало, как охотно мое тело подчинялось ему, но раздражение быстро сменилось шоком, когда Коуп использовал мою майку, чтобы привязать мои руки к цепям.

— Коуп, — процедила я сквозь зубы.

Он только ухмыльнулся, по-хищному, так, что у кого-то другого эта улыбка вызвала бы тревогу. Но не у меня. У меня между ног мгновенно вспыхнул жар, а за ним пришло и предательское желание.