Разрушенная гавань
Шрифт:
— Я спросил, хочешь ли ты, чтобы я прикоснулся к тебе, а не наоборот. — Коуп отступил на шаг, проводя большим пальцем по нижней губе, оглядывая меня с головы до ног. — Такая чертовски красивая. Спина выгнута, милые сосочки так и просятся ко мне.
Мое дыхание участилось. Что-то в его взгляде и в этой беспомощной позе вызывало еще больше желания, еще больше влаги между бедер.
— Коуп.
Темно-синие глаза сверкнули лукавством.
— Тебе что-то нужно, Саттон?
Я сузила глаза.
— Хватит играть.
Один уголок его рта приподнялся.
— Ты будешь со мной в этом?
Мои губы приоткрылись от возмущения.
— Это сексуальный шантаж.
Коуп усмехнулся, низко и хрипло.
— Обожаю, как твой рот делает это милое «О», когда ты удивляешься. Заставляет меня думать, как бы он выглядел, когда ты берешь мой член в рот.
Господи.
Теперь я могла думать только об этом. О себе на коленях перед Коупом.
— Тебе нравится эта мысль.
Это был не вопрос. Мой взгляд метнулся обратно к его лицу.
— Развяжи мне руки, может, и узнаешь.
— Моя Воительница любит поиграть. — Он улыбнулся шире. — Но не сегодня. Сегодня у меня для тебя другие планы.
Коуп двинулся ко мне, как хищник, медленно и уверенно.
— Планы заставить тебя умолять. И если будешь хорошей девочкой — может, я тебя награжу. Так, что звезды перед глазами пойдут.
Я дышала быстро и прерывисто, сжимая цепи так сильно, что они оставляли следы на ладонях.
Коуп поднял руки. Одной сжал мою грудь, а большим пальцем другой начал водить по соску.
— Смотри, как ты реагируешь на мои прикосновения. Грудь тянется ко мне сама. Твое тело — со мной. Но мне этого мало. Я хочу всего тебя. Твои мысли, сердце и, черт возьми, твою душу.
Я вцепилась в цепи еще сильнее, заставляя их звенеть.
— Коуп.
— Ты готова к этому? — прохрипел он.
Нет. Пока нет. Эта мысль пугала меня до дрожи. Потому что в последний раз, когда я действительно открылась кому-то, мой мир рухнул в одно мгновение.
Большой палец Коупа закружил ближе к вершине, заставляя чувствительную точку напрячься почти до болезненности.
— Пока нет, — сказал Коуп, — но скоро будешь. — Он опустил голову и взял сосок в рот, глубоко втянув его.
Я издала какой-то бессвязный звук, выгибаясь навстречу ему. Это было и слишком много, и слишком мало одновременно. Но тот факт, что я сама сильнее прижималась к его лицу, говорил лишь об одном — я хотела большего.
Рука Коупа скользнула между моих бедер, сжав меня через тонкие спортивные штаны. Я толкнулась навстречу, ища трения, ища большего контакта. Но его рука исчезла в одно мгновение, а губы покинули мою грудь. Он цокнул языком.
— Сегодня ты не управляешь процессом.
Я издала звук, больше похожий на рычание.
Коуп лишь ухмыльнулся.
— Обожаю, когда ты умоляешь.
— Посмотрим, как ты запоешь, когда я отплачу тебе тем же.
Коуп усмехнулся.
— Возможно, не понравится. Но оно того стоит.
И опустился на колени. Я резко втянула воздух от одного только вида. Его светло-каштановые волосы были чуть взъерошены, а темно-синие глаза горели огнем.
Он поднял руки, зацепил пальцами пояс моих штанов и трусиков. Медленно начал стягивать их вниз.
Эта мучительно неторопливая скорость могла свести с ума. Костяшки его пальцев скользили по моим бедрам, по ногам, но взгляд он не отрывал от моего.
Наконец, штаны упали на пол, и Коуп легко обхватил мою ногу.
— Подними, — приказал он.
Что-то было в этих грубых приказах такое, что мое тело тут же подчинилось. Я подняла правую ногу.
Коуп стянул ткань с ноги.
— Еще раз, — снова скомандовал он.
Левая нога поднялась, прежде чем он успел закончить слово.
Он отшвырнул штаны и белье в сторону, а потом откинулся на пятки. Смотрел на меня, как на произведение искусства в музее. И от этого взгляда я почувствовала себя невероятно сильной.
— Мог бы смотреть на тебя вечно, — прошептал он, но в голосе прозвучала хрипотца, такая же грубая и настоящая, как и сам Коуп.
Сердце бешено стучало в груди, будто пыталось вырваться наружу. Я изо всех сил старалась удержать его на месте.
— Ты со мной в этом? — спросил Коуп. — Куда бы ни завела нас дорога?
— Коуп, — хрипло выговорила я.
— Ты еще не готова. Посмотрим, смогу ли я это изменить. — Он поднялся с колен, его рука скользнула от моей голени к бедру. — Как золотой шелк.
Я задрожала от его слов и прикосновений, упрямо пытаясь не сломаться. И именно тогда я поняла: все это время я не позволяла себе впустить его полностью. Я впустила его в дружбу, я впустила его в свое тело, но не позволила себе надеяться на большее. Потому что именно это «большее» разорвет меня на части, когда он уйдет.
Костяшки пальцев Коупа скользнули по внутренней стороне моих бедер.
— Рай. Я мечтал о твоем вкусе с той ночи в баре.
Щеки вспыхнули, а кожа вспоминала тот момент, когда Коуп был внутри меня, когда мы оба потеряли голову. Потому что именно с ним мне хотелось рисковать. Хотелось снова по-настоящему жить.
Пальцы Коупа раздвинули меня, и я резко вдохнула от его прикосновения. Он еще даже не вошел в меня, а я уже была готова умолять о пощаде. Руки сильнее сжали цепи, и звенящий металл только подтверждал, насколько я слаба перед ним.
— Ты со мной? — голос Коупа был хриплым, шероховатым, как наждак.
— Коуп, — простонала я.
Его большой палец обвел кругами мой клитор.
— Давай, Воительница. Раздели это со мной. Отпусти все.
Но я знала, что речь идет не только о теле. Коуп сказал, что хочет всего.
Два пальца скользнули внутрь, пока его большой палец продолжал мучительно ласкать мой клитор. Я не смогла сдержать стон, выгибаясь навстречу ему.
— Блядь, Воительница. Хочу утонуть в этих стонах. Больше ничего не хочу слышать до конца своих дней.