Чтение онлайн

Трибун слегка поморщился.

Полудракон насладился этим зрелищем, как глотком хорошего вина.

Он не дорожил фавором Ортегиана — полагая, что лишь гордость и независимость делают честь солдату.

— Армия, которую мы собрали, — ополченцы. Они ничего не умеют. Их нужно тренировать — а в казармах едва места хватает. Маршброски, постройка временных укреплений, форсирование рек — как обучить этому новобранцев в городе? Если не подготовить их к бою, проще сразу убить их и забросать курсаитов трупами.

Лезвие топора, глубоко вошедшее в голову Терранда, сверкнуло в свете камина, — словно кровавое солнце, взошедшее за его спиной.

Трибун улыбнулся.

— Именно это я и сказал генералам…

В первый же момент, как военачальник вошел в его покои, Ортегиан понял — предстоит обсудить нечто неприятное. Поэтому поспешил сразу же подчеркнуть, что они с Террандом — союзники.

Теперь можно было перейти к вопросу, ради которого тот пришел.

— Я хотел поговорить о Конане, сир, — молвил полудракон.

Карла поджал нижнюю губу, отчего клыки стали казаться еще длиннее.

— И правда, непростая ситуация, — согласился он.

— Варвар был другом Фогаррида, — продолжал военачальник. — И остался. Он никогда не поддержит нас. Ему нельзя доверять. Пусть уедет из страны как можно скорее.

Ортегиан кивнул.

Это можно было принять за знак согласия, однако он произнес:

— Подумай, как это будет выглядеть. Конан — народный герой. Победитель тирана Димитриса. Валлардийцы любят его — легко любить человека, о котором почти ничего не знаешь.

Карла слегка приподнялся над своим столом.

— Теперь, когда над страной нависла тень курсантской угрозы — как можем мы прогнать из дворца Легенду? Нам придется считаться с ним. Уважать его…

— И любить? — усмехнулся полудракон.

— Почему бы и нет, — кивнул карла. — Хотя это не обязательно. В конце концов, Терранд, рукопашный бой насмерть так похож на объятия двух влюбленных…

— Не знаю, надо ли идти к Гроциусу, — пробормотал Копан.

Киммериец стоял перед высоким зеркалом, созданным в форме цветка лилии. Северянин пытался застегнуть на плече парадную мантию, — такую подарили всем гостям перед окончанием торжественного приема.

Конан терпеть не мог подобной одежды, чувствовал себя в ней скованно, к тому же, ему не нравилось, когда кто-то другой указывает ему, как одеваться.

Однако отвергнуть подарок было бы неприлично, к тому же киммериец догадывался, что тот был сделан не только из безмерной щедрости, внезапно охватившей Трибуна.

Дворцовая стража не могла запомнить в лицо всех, кто остановился в гостевых покоях. Парадная мантия служила ненавязчивым пропуском, который подсказывал, что перед тобой — верный друг Валлардии, а не курсантский шпион.

Трибун проницательно догадался, что для наемников его подарок — знак фавора, которым солдат удачи будет гордиться, как шрамом, полученным в бою с мантикорой. Гости не станут разбрасывать свои мантии где попало, и те вряд ли попадут в чужие руки.

Конечно, небольшой риск оставался, но он был ничтожен по сравнению с выгодой простого и изящного плана.

Ортега не хотел наполнить дворец сворой малознакомых людей, каждый из которых может оказаться предателем. Но и вводить строгие меры безопасности не собирался, — это значило оскорбить гордых наемников, а что еще хуже, показать свой страх и тем самым свою слабость.

Трибун нашел легкий, красивый способ одновременно и польстить гостям, и не дать затесаться между ними кому-то чужому.

— Ты знаешь, Корделия, что зеркала здесь волшебные? — спросил Конан, наконец справившись с заколкой. — Их заказал еще прадед Димитриса, последнего короля Валлардии. А может, прапрадед… Не помню.

Он провел рукой по холодной поверхности, похожей на застывшее озеро.

— Если здесь отражается аристократ, он выглядит выше и сильнее. Если плебей — кажется маленьким и слабым. Разница не так велика, чтобы человек мог ее заметить и обвинить зеркало во лжи. Но Какое-то ощущение все же остается…

— Как боль после пощечины, — подсказала Корделия, которая гордилась тем, что умеет поддержать умный разговор.

— Можно и так сказать, — не стал спорить Конан.

Помимо воли, он залюбовался девушкой. В памяти всплыла старая пословица — шелк создан для того, чтобы женщина, одетая в него, казалась обнаженной.

Алая ткань стекала по совершенному телу Корделии, оставляя открытой ложбинку между высокими грудями. Черные волосы, похожие на лепестки роз, стекали на плечи, подчеркивая загорелую гладкую кожу.

Накидка заканчивалась чуть выше округлых колен, и слегка колебалась с каждым движением девушки, — словно туман, который вот-вот рассеется, оставив красавицу в первозданной наготе.

Ноги обхватывали золотые сандалии, с длинными тонкими ремешками, застегнутыми крест-накрест. К правому бедру аквилонка пристегнула длинный кинжал, залитый черной кровью дракона, — единственный вид оружия, которое было разрешено оставить наемникам во дворце.

Девушка перехватила взгляд Конана и улыбнулась.

— Уверена, у Гроциуса ты будешь очень-очень скучать, — сказала она. — Поэтому пойду с тобой.

Киммериец хмыкнул.

Возможно, старый колдун пригласил его только из вежливости, и уже забыл об оброненных случайно словах. Однако выбора не оставалось. Оставшись в своих покоях, он рисковал нанести Гроциусу тяжкое оскорбление.

Серьезная ошибка в сложной политической игре, которая всегда ведется у подножия трона.

Когда киммериец вышел в просторный коридор, глаз резануло зрелище людей в одинаковых мантиях.

«Точь-в-точь выводок цыплят», — подумалось Конану.

Мысль о том, что он сам выглядит точно так же, испортила настроение. Словно клеймо на лоб поставили. Плащ, подаренный Трибуном, теперь играл еще одну роль — показывал, что все собравшиеся словно принадлежат хозяину.

Поистине, сложно представить, как много значений может иметь самый простой жест, а тем более такой, как подарок!

В башню чародея вела черная лестница, извивающаяся, словно змея.

Двое солдат стояли у ее подножия, и на их лицах, сквозь натянутую маску спокойствия, проступал страх к тому, кого они должны были охранять.