Чтение онлайн

Осознание подталкивает меня, когда я понимаю, что гул — это голос Колтона. В долю секунды сердце начинает колотится, дыхание перехватывает, надежда воспаряет. У меня кружится голова, сажусь и смотрю на своего любимого мужчину, все остальные в палате забыты.

— Привет. — Это единственное слово, которое я могу произнести, когда мои глаза сталкиваются с его. По моему телу пробегает озноб, руки дрожат при виде того, что он пришел в себя и находится в полном сознании.

Он бросает взгляд за мое плечо, прежде чем вернуться ко мне.

— Привет, — хрипит он, мое ликование взмывает ввысь. Он слегка склоняет голову, чтобы посмотреть на меня, и хотя на его лице мелькает замешательство, мне все равно, потому что он жив и здоров.

И он вернулся ко мне.

Просто сижу и смотрю на него, пульс учащенно бьется, и шок от того, что он проснулся, лишает меня слов.

— Железный… Железный человек… — заикаюсь я, думая, что мне нужно сходить за доктором. Я не хочу двигаться. Я хочу поцеловать его, обнять, никогда больше не отпускать. Он смотрит на меня, будто потерялся, и это понятно, потому что он только что очнулся от ужасного хаоса, и единственное, что я ему говорю, это имя супергероя.

Начинаю слезать с кровати, но он протягивает руку и хватает меня за запястье.

— Что ты здесь делаешь? — его глаза изучают меня, задавая так много вопросов, что я не уверена, могу ли на них ответить.

— Я… Я… ты попал в аварию, — заикаясь, пытаюсь я объяснить. Надеясь, что трепет, пробирающийся по моему позвоночнику и впивающийся когтями в мою шею — просто от чрезмерных эмоций последних нескольких дней. — Ты разбился во время гонки. Твоя голова… ты был в отключке целую неделю… — мой голос затихает, когда я вижу, как его глаза сужаются, а голова склоняется в сторону. Вижу, как он пытается разобраться в воспоминаниях в своей голове, поэтому я даю ему время сделать это.

Его глаза снова оглядываются через мое плечо, и теперь я вспоминаю, что в палате звучали голоса — больше, чем одного человека — но что-то в выражении его лица заставляет меня бояться отвести взгляд.

— Колтон…

— Ты бросила меня. — Его голос сломленный, надрывный от неверия.

— Нет… — я качаю головой, хватаясь за его руку, страх начинает проникать в мой голос. — Нет. Я вернулась. Мы с этим разобрались. Мы проснулись друг с другом. — Слышу, как в моем тоне нарастает паника, чувствую, как стучит сердце, как рушится надежда, которую я только что вернула. — Обгоняли друг друга.

Он в неверии мягко качает головой взад и вперед.

— Нет. — Он оглядывается через мое плечо, выдергивает свою руку из моей и протягивает свободную руку человеку позади меня. — Ты ушла. Я гнался за тобой, но не смог найти. Она отыскала меня в лифте. — Улыбка, в которой я так нуждалась, желая подтвердить нашу связь, появляется… но не для меня.

Воздух вырывается из моих легких, кровь отливает с лица, и холод просачивается в каждую клеточку моей души, когда улыбка, которую я так люблю — та, которая предназначалась только мне — отдана человеку за моей спиной.

— Колтон не мог всего вспомнить, куколка. — Этот голос оскорбляет мои уши и разбивает сердце. — Поэтому я ввела его в курс дела, относительно всех недостающих деталей, — говорит Тони, появляясь в поле зрения, вздернув нос и снисходительно ухмыляясь. — Как ты ушла, а мы с ним воссоединились. — Она проводит языком по губам, победоносная улыбка становится шире, глаза блестят, сообщение послано громко и ясно.

Я выиграла.

Ты проиграла.

Мой мир рушится, его затягивает тьма, и остается лишь пустота.

Резко просыпаюсь. Легкие жаждут воздуха, а разум пытается уцепиться за что-то реальное сквозь туман сновидений. На моих губах замирает крик, когда я понимаю, что нахожусь в комнате Колтона, одна, рядом с ним. Моя голова по-прежнему покоится на его груди, а рука также обвита вокруг его талии.

Делаю прерывистый вдох, уровень адреналина зашкаливает. Это был сон. Черт возьми, это был просто сон. Повторяю себе это снова и снова, пытаясь успокоиться под непрекращающиеся сигналы мониторов и запахи лекарств — вещей, которые я ненавижу, но сейчас я им рада, как способу убедиться, что ничего не изменилось. Колтон еще спит, а я по-прежнему надеюсь на чудеса.

Только без участия Тони.

Опускаюсь обратно на Колтона, кошмар еще витает где-то на границе моего подсознания, оставаясь за пределами неизвестности, а тело дрожит от беспокойства. Я так погружена в мысли — в страх перед обоими кошмарами — что, когда адреналин стихает, мои веки тяжелеют. Я так потерялась в уютном мире сна, что когда чья-то рука гладит мои волосы и ложится на спину, я еще сильнее погружаюсь в успокаивающее чувство своего туманного, призрачного мира. Прижимаюсь ближе, принимая предложенное тепло и приходящее с ним спокойствие.

И тут меня осеняет. Поднимаю голову, и встречаюсь глазами с Колтоном. Всхлип, застревающий в горле, ничто по сравнению с ухнувшим вниз сердцем и пробуждением в душе.

Когда наши глаза встречаются, я застываю, столько мыслей мелькает в моей голове, и самая главная — он вернулся ко мне. Колтон очнулся, жив и снова со мной. Наши взгляды по-прежнему не отрываются друг от друга, и я вижу, как в его глазах с молниеносной скоростью мелькает замешательство, а в их глубине — неведомая борьба.

— Привет, — произношу я с дрожащей улыбкой, и я не уверена, почему часть меня нервничает. Колтон облизывает губы и на мгновение закрывает глаза, заставляя меня запаниковать, что он снова отключился. К моему облегчению, он жмурится и открывает рот, чтобы заговорить, но ничего не выходит.

— Шшшш, — говорю я ему, протягивая руку и прикладывая палец к его губам. — Произошел несчастный случай. — Его брови хмурятся, он пытается поднять руку, но не может, будто она мертвый груз. Пытается скосить взгляд вверх, чтобы понять, что за плотная повязка намотана на его голову. — Тебе сделали операцию. — Его глаза в беспокойстве расширяются, и я мысленно наказываю себя за то, что запуталась в своих словах и не сказала всё яснее. Монитор начинает пищать в ускоренном темпе, наполняя шумом палату. — Сейчас ты в порядке. Ты вернулся ко мне. — Вижу, как он пытается понять, и жду, когда хоть что-нибудь вспыхнет в его глазах, но ничего нет. — Я позову медсестру.

Опираюсь о кровать, чтобы встать, но рука Колтона, лежащая на матрасе, сжимает мое запястье. Он качает головой и морщится от этого движения. Тут же тянусь к нему и прижимаю ладонь к его лицу, его кожа бледнеет, а на переносице появляются капельки пота.

— Не двигайся, хорошо? — голос срывается, когда я говорю это, мои глаза путешествуют по линиям его лица, изучая, не повредил ли он что-нибудь. Как будто бы я поняла.

Он едва кивает и шепчет почти отсутствующим голосом: