Чтение онлайн

Она вовремя не остановила себя. Ей следовало просто сказать «с ее матерью». Упоминание обоих родителей открывает разговор, который она не хотела вести, и она знает, что Коул захочет узнать больше о ее личной жизни.

Но тут подходит официант с их едой и ставит перед ней тарелку.

К ее удивлению и восторгу, это полностью вегетарианское блюдо — ньокки со сливочно-лимонным соусом.

В этом не должно быть ничего особенного; это всего лишь макароны. Но когда она откусывает, вкус разливается у нее во рту, и она закрывает глаза от восторга.

Когда она открывает их, то видит, что Коул наблюдает за ней.

— Это безумие, — говорит она, на ее губах появляется улыбка, и Альфа подражает ей. — У меня в телефоне был точно такой же рецепт.

— Каковы шансы? — он бормочет.

Она откусывает еще кусочек, ее беспокойство, вызванное ранее, почти забыто.

— Как ты узнал, что я вегетарианка? — спрашивает она его. Он все еще не притронулся к своему блюду; он слишком занят, наблюдая, как она наслаждается едой. — Опять дедуктивные рассуждения?

— Что-то в этом роде, — признается он.

— Ладно, хорошо, ты должен хотя бы перестать пялиться на меня, — говорит она.

— Я наблюдаю, как ты сказала ранее.

— Хорошо, хорошо, наблюдай за тем, что ты хочешь съесть.

— Я так и делаю.

Ухмылка на его губах определенно греховна.

Она прикусывает губу, чтобы не рассмеяться, и качает головой. — Ты невозможен.

— А ты прекрасна, — отвечает он. — И столь же невозможна.

Она почти ощущает его запах на своем языке, его Альфа-сущность зовет ее. Он аппетитный, захватывает дух и настолько же волнующий, насколько и соблазнительный.

— Спасибо тебе, — выдыхает она.

Возможно, сегодняшний вечер будет не таким плохим, как она думала.

ГЛАВА 15

КОУЛ

Иногда он презирает себя.

Обычно это происходит после того, как он смывает кровь и грязь со своего тела, наблюдая, как они стекают в слив душа в любом отеле, в котором он остановился.

Конечно, он оказывает миру услугу, избавляя его от грязи, но у этих кусков грязи обычно есть люди, которым они небезразличны.

И когда он позволяет себе так думать, он начинает ненавидеть себя.

Когда он сидит напротив Бри в маленькой кабинке, он действительно возмущен тем, кто он есть.

Он напугал ее, и поскольку у нее чуть не случился приступ паники прямо перед ним, он начинает видеть себя таким, каким она должна видеть его.

Сталкер. Одержимый.

Монстр.

Лучший мужчина остановился бы. Лучший мужчина не стал бы силой затаскивать ее в машину.

И лучший мужчина, конечно же, не последовал бы за ней в подвал тюрьмы, всерьез рассматривая возможность забрать ее и навсегда запереть в своей спальне.

Но он не может остановиться.

Он предпочел бы быть рядом с ней, вдыхая запах ее ненависти, чем за тысячу миль отсюда, предоставляя ей пространство.

К счастью, во время ужина настроение меняется, и он понимает, что еще не все испортил.

Рецепт был сохранен и добавлен в закладки в ее веб-браузере, поэтому он попросил об одолжении ресторан.

Выражение ее лица, когда она попробовала блюдо, приготовленное специально для нее, стоило щедрого пожертвования, полученного заведением.

Ее улыбка пленительна. Глаза Бри мерцают в слабом свете свечей, а ее аромат становится сладким от восторга. Его внутренний Альфа рычит, довольный тем, что он был тем, кто принес ей радость.

— Ты приходил сюда раньше, — говорит она, когда он берет вилку.

— Так и есть, — соглашается он.

— Сколько раз?

— Всякий раз, когда я здесь. — Он не утруждает себя объяснением, что останавливался в городе всего один раз, и то не для юридической работы.

Ну, технически, он мог бы поспорить, что так оно и было.

— Ты приходишь сюда один?

— Да. Ты первый человек, которого я пригласил сюда поужинать.

Она выглядит задумчивой, ее тонкие брови нахмурены. — Ты часто ходишь в рестораны один?

Он не может сказать, написано ли это на ее лице сочувствием, но он в этом не нуждается и не заслуживает этого.

— Да. Я не против поесть в одиночестве. Обычно я не нахожу никого, с кем мне хотелось бы разделить компанию.

Кроме тебя, думает он.

Бри колеблется. — Хотела бы я это делать, — говорит она задумчиво. — У меня никогда не хватало смелости пойти в ресторан или кино одной.

— Теперь тебе не придется, — говорит он, слова выскальзывают сами собой.

Блядь.

Она прикусывает губу и обращает свое внимание на воду, медленно ее потягивая и отводя взгляд.

— Расскажи мне о своей статье, — говорит он, надеясь сменить тему, прежде чем она успеет обдумать его слова.

Она больше никогда не будет одна. Он не позволит ей остаться, но ей пока не нужно, чтобы реальность этого поразила ее.

— Серьезно? Ты хочешь услышать об этом? — ее голос звучит неубедительно.

Он поднимает бровь. — А почему бы и нет? Особенно если это причина, по которой ты бродишь по заброшенным тюрьмам в одиночку.

Чего она никогда не сделает снова.

— Потому что никто не спрашивает, — стыдливо признается она. — Я просто предположила, что это твой способ уговорить меня пойти с тобой на ужин.

Он хмурится, злясь на любого, у кого хватило наглости заставить ее чувствовать себя неполноценной. — Нет. Я искренне заинтересован в твоей работе и в тебе. Я нахожу тебя очаровательной.

Она качает головой и фыркает. — Я не понимаю почему, и я тебе не верю. — Она морщит лицо от разочарования, и он находит это очаровательным.

— Это прекрасно, — язвит он. — Я рад потратить время на то, чтобы убедить тебя.

Ее глаза ищут его, и он надеется, что то, что она находит, не пугает ее.

Наконец-то, она вздыхает. — Обычно я пишу о местных событиях, которые происходят в моем городе, и это не очень интересно. Например, на следующей неделе я буду брать интервью у владельцев салона по уходу за собаками, чтобы отпраздновать их торжественное открытие. Я только что провела конкурс садоводов, и, хотя это было весело, этого… недостаточно. Я хочу большего.