Разрушенный мир
Шрифт:
— Ха, кажется! — мягко, по-матерински, улыбнулась королева. — Думаю, тут нечего и сомневаться. Сделать зеркало, являющееся дверью не в зазеркалье, а в причинный план, может далеко не каждый маг. И уж туманить разум такой чародей точно способен.
— Она права, самозванец. — прошелестело спереди. — Это волшебное зеркало привело тебя на одно из астральных… как бы сказать, отражений объективной реальности. Мир бесконечен и неисчерпаем во всех направлениях. Это открытие давно сделано эфтейскими теоретиками бытия. Пересекался я тут как-то с парочкой… Так вот. У видимой нами вещественной реальности существует бесконечно много отражений в самых разных плоскостях. Буквальное отражение — зазеркалье, поле коллективных представлений о некоем месте, воплощенные суеверия, область возможностей и нереализованного, мир духов, царство теней, утративших индивидуальное бытие… Ну или, вот, область причинности.
Голос проводника замолк. Он будто прислушался к чему-то. Айли явно напряглась — она вообще не доверяла этому загадочному типу.
Я тоже. Но послушать было познавательно.
— У каждого явления в этом мире есть свои причины. Это очевидно. — продолжил вскоре он. — Какие-то явления мелки и незначительны, или столь многогранны, что воспринимаются как стихийные, хаотические, непостижимые. Их причины почти не сохраняются в памяти, почти не оставляют самостоятельного следа. Но события великие, важные, повлиявшие на судьбы многих тысяч, на облик мира… ну, или хотя-бы одного какого-то места, совсем другое дело. Они сохраняются в коллективной памяти как события — а в вещах как их зримая причина. Во всех вещах. Впрочем, все это является причинами вне зависимости от того, помнят ли о них живущие. Это влияет лишь на их место в прошлом. Так вот, умелые маги давно научились считывать суть вещей и мест, постепенно погружая свой дух, или даже буквально физически погружаясь, все глубже в события и эпохи, послужившие причиной становления дня текущего. Но достаточно прочны и… реальны, так скажем, только те события, которые оставили яркий след в общей памяти, или которые хорошо известны самому магу. По сути, речь идет о путешествии от слоя к слою, от одного яркого события к другому… О, пришли. Давайте-ка пока отложим лекционный материал.
Мы действительно пришли. Здесь древняя сырая пещера вдруг расплывалась, двоилась и троилась, и резко переходила в широкий каменный коридор с арочным сводом. Прямой как стрела, он вел нас к высоким начищенным до блеска бронзовым воротам. Украшенные искусной резьбой и узорами, они отражали свет простых масляных ламп, чадящих и потрескивающих вдоль стен.
— Даже интересно, какой временной отрезок оказался в истории этой вашей плавильни самым ярким. — усмехнулся силуэт. Теперь, когда он уже не мог избежать освещения, мы увидели, что наш спутник и правда представлял из себя лишь черное плоское пятно в реальности. Словно вырезанная из листового металла фигура. Мы неотрывно глядели на это… существо.
— Что вы на меня так смотрите?! — окрысился он в ответ. — Не каждому в этом мире довелось иметь так крепко привязанное к душе физическое тело, или оставить след в мировой истории! Особенно ты, че вылупился?!
Я ощутил, что взгляд черного силуэта устремлен ко мне.
— А что я…
— Да ничего! Это Михаэль, трусливая свинья, он сделал меня таким! Одушевил собственную тень — и тут же забыл об этом!
— Так ты…
— О недра,я наконец поняла! — аж хлопнула себя по лбу Айли. — Ты забытая душа! Так вот в чем дело…
— Уважаемые господа. — картинно откашлялся я. — Спешу напомнить, что я понятия не имею ни о вашей йеркской магии, ни о том, что за духи такие. Можете, пожалуйста, понятно изъясняться?!
Я устал. Просто устал — и все тут. Оказавшись в ином, свободном от взора Твари и ее проклятых эмиссаров, мире, согреваемом настоящим Солнцем, а не демоническим светильником, я ожидал, что смогу хоть немного насладиться жизнью, до того, как преступлю к выполнению своих обязанностей. Запаса прочности моей души, как обещали маги, должно хватить лет на десять — и уж годик я точно собирался посвятить наконец себе!
И уж точно я не ожидал, что мне придется сменить тело (это даже звучит абсурдно!), угодить в плен к каким-то варварам, пробиваться от них с боем, стать жертвой покушения, попасть под магический дурман, а в конце концов оказаться… где, в прошлом что ли?! Пусть даже в фальшивом. Да еще в компании двух самодовольно болтающих типов, к тому же несколько раз стоя буквально на краю могилы.
Нет уж. Пусть или объясняют нормально, или…
Я все еще очень крепко сжимал калечащий души стилет. О нем, кстати, тоже надо бы узнать.
Похоже, что-то в моем выражении оказалось очень красноречивым, так что дух заговорил своим шелестящим шепотом.
— Ты ведь знаешь историю прежнего Михаэля? Природного гения,рассеявшего свою душу на множество частей и потерявшего себя?
Я кивнул. Айли теперь тоже внимательно слушала.
— Все считают, что первой одушевленной им вещью стал игрушечный рыцарь, командир подаренных ему отцом солдатиков. Грегор ведь до сих пор винит себя в этом, кажется? Так вот на самом деле первым, что одушевил принц, еще младенцем, стала его собственная тень. Он испугался ее, лежа в колыбели — ветер уронил свечу и тень от Михаэля побежала по стене. Именно тогда, от страха, он впервые применил свою силу. И свежеодушевленная тень перестала подчиняться законам светотени. Перестала пугать мальчика.
Мы тем временем вошли в коридор, оставив за спиной своды пещеры, и теперь стояли перед дверью. Прежде чем идти дальше, я хотел все выяснить. Хотя-бы в общих чертах.
— Будучи частью души совсем еще младенца, я не сумел заявить о себе. И это тупое дитя просто забыло о моем существовании! А никто иной даже не узнал. Все сбежались на разгоревшийся от упавшей на ковер свечи пожар и не заметили, как тень мальчика еще какое-то время не подчинялась никаким законам. Потом природа вкупе с примитивностью моей юной души взяла верх — и я вновь стал обычной тенью. И, так как меня не то что забыли — о моем существовании даже не узнали, никто, ни одна душа, я очень быстро из настоящего попал на план причинности.
— Здесь вообще-то хватает таких вот вольных духов. — вставила слово Айли. — Их не так много, они не встречаются на каждом шагу, конечно, но есть. Только они здесь относительно свободны — ведь они сыграли свою роль, но никто не узнал об этом. И такие вольные духи могут относительно самостоятельно путешествовать по слоям причин и следствий.
— Так и есть. Развился и вырос я уже здесь, в этой фантомной реальности. Духи ведь часто растут и стареют также, как то, от чего они отделились. По крайней мере, внешне. И вот, сегодня я впервые за долгое время, ощутил сигнал родственной души. Да не жалкого куска, вроде того же давно забытого игрушечного рыцаря, а огромного, и даже относительно живого. Вот я и отправился на поиски — уж извините, что долго искал. Ты успел тут порядком попортить себе жизнь.
Я вспомнил того самого рыцаря и другие игрушки из комнаты, в которой очутился в самом начале. Да уж. Грустная у этих душ судьба.
— Так что, этот ваш план причинности… это ведь не прошлое на самом деле? — задал я давно вертевшийся на языке вопрос. — А то я тут изменяю всякое…
Айли и тень рассмеялись одновременно.
— Конечно нет! — вытерла выступившие слезинки королева. — Ой, у тебя такой озадаченный вид, я не могу. Нельзя изменить прошлое. Никто и ничто этого не может. Никакая магия и никакая сила. Запомни это на всю жизнь, юноша. Это очень важно всегда помнить.
— Эта героическая дура права. Я уже сказал тебе, все вокруг — тень повела рукой. —все вокруг лишь астральная тень вашего настоящего. Как движущиеся картинки. Постановка на сцене. Окажись ты здесь духом — ты ни на что не смог бы влиять. Но ты явился во плоти. Как если бы ворвался на сцену, где ставят спектакль, и начал изображать из себя участника постановки.
— Это так, мальчик. Сейчас ты сломал нашу пьесу. Как камень, брошенный в воду. Но, как только ты или погибнешь здесь физически, или вернешься в свое настоящее, все вернется на круги своя. Мы — не живые люди. Мы лишь слепки из памяти этого места. Почти никто даже не осознает этого, но я при жизни была очень сильной волшебницей. Даже память обо мне хорошо сохранила мою личность.