Чтение онлайн

Следом упал и он сам, по пояс провалившись во внутренности обмякшей твари.

Только я обрадовался хоть какому-то шансу на спасение, как услышал прямо над головой:

— Лежите и ждите, друзья мои. Посчитаю какое-нибудь ваше действие угрожающим — просто отрежу вам ноги, тут же. Тебя, блаженный, папаша будет любить и таким, сомнений нет.

Заканчивал фразу Йольюй уже склонившись над своим подельником. Голос его как и всегда не выражал ничего, кроме насмешки и презрения, но по резким дерганным действиям и дрожащим рукам было видно: он неслабо нервничает. Лучше правда не дергаться — отрежет ведь ноги-то…

Лежа, мы наблюдали, как в полной тишине наш пленитель снимает тело Эгже с этих трубок… Ого, а они, оказывается, неглубоко вошли. На живот мужика было страшно смотреть, но я даже отсюда видел — кишки повываливались, а органы-то целы. Ни слизи, ни желчи.

Водена вырвало.

Йольюй же, распластав тело на камне, принялся заниматься чем-то непонятным. Поснимал с себя бусы и четки, обложил ими тело, тщательно выверяя место каждой, а затем стал ходить вокруг этого всего, обсыпая пылью из кожаного мешочка и бормотать отрывисто:

— … Сьянг нахт им-мит уанаке, тенг муарссари…

— Консервирует. Тьфу, в смысле жизнь поддерживает временно. — Воден наконец расправился со своим кляпом, просто содрав его о камни, и теперь сплевывал рвоту и ругался. — Это у них какая-то магия дикая, я не интересовался. Но ритуал этот видел — его наши люди давно изучили и кодифицировали в Академии.

— Украли, в общем. И много вас таких ходит, ритуалы подглядывает?

— Сколько надо, столько и ходит. — насупился и без того хмурый и бледный как смерть Воден. — Это все в интересах науки. Магия должна быть достоянием всех…

— В Академии. Всех в Академии.

Я забавлялся. Смех и ирония — самый простой и доступный способ снятия стресса. Я редко попадал в опасности вместе с кем-то, все больше один, так что не большой мастер шуток. Но должно ли это меня остановить?

Вскоре, впрочем, Йольюй закончил свой ритуал, и тело Эгже окуталось бледным мертвенным светом. Маг подошел к нам.

— Слушай сюда, шут. Сейчас я тебя подниму — и ты будешь нести Эгже спереди. У тебя как-раз очень удобно для этого завязаны руки. Я понесу его сзади. А ты — обратился он ко мне. — Идешь рядом спокойно, во всем меня слушаешься. Понял? Ты же хочешь к папе, верно?

Я закивал, тихонько подвывая. Похоже, мой спектакль их вполне устраивает. Даже если они и замечают странности — видимо, не верят, что Михаэль мог обрести разум, и пропускают все необычное мимо себя.

Что ж. Это к лучшему.

Резким и сильным не по комплекции рывком волшебник поднял меня на ноги, и мы продолжили путь. Теперь уже в полной тишине, внимательно озираясь.

— Эгже попался на уловку шаццки-яйцеклада. Сами видите. Давайте лечите его. Умрет — прокляну. А этих… есть там места в камерах? Если мало мест, принца киньте к бабе. Соседство с блаженным ей должно понравиться…

Йольюй раздавал указания нескольким дюжим дикарям, ожидавшим нас у входа в пещеру. Эти уже действительно заслуживали называться дикарями. Одетые в шкуры, они были расписаны узорами серого и черного цвета, что на их бледной коже смотрелось особо неестественно.

Лиц я не запоминал — какая разница? А вот к разговору прислушивался и места оглядывал. Мало ли выдастся еще возможность выбраться отсюда самому.

После происшествия с раком-переростком мы прибавили ходу, так что до начала сети пещер дотащились уже где-то через час. Но за этот час я успел порядочно сбить себе стопы — расписные дворянские туфельки совсем не годились для лазанья по каменистым скалам и заросшим колючкой оврагам.

Как только наш конвоир закончил раздавать указания и скрылся в одном из ходов пещеры, пара варваров подхватила тело Эгже, а еще трое хмуро подошли к нам и молча указали на прямой широкий спуск вниз. Сопротивляться мы не стали, разумеется. Будет еще время.

— Ай! Э-э, дядя, вы чего-о?!

— Во имя матери-земли, ваше высочество, заткнитесь. Эй, красавица! Мест в камерах нет, так что у тебя новый сосед! Особа королевских, так сказать, кровей!

В каменный мешок меня буквально забросили, предварительно бесцеремонно обыскав и отняв все мало-мальски полезное. Так что теперь я, продолжая притворяться больным, сидел на холодном камне и подвывал, потирая задницу.

Задница от падения болела без всякого притворства.

Когда дверь из мощных темных досок с грохотом захлопнулась, я тут же замолчал, прекратил дурачиться и начал разглядывать свое новое жилье.

Почти сразу, впрочем, закончил. Просто каменный мешок с парой худых матрасов на холодном полу, ведром в одном углу и вентиляционным отверстием в другом. Единственное, что привлекло мое внимание — чистый и аккуратный круглый коврик в центре помещения.

Ну и, конечно, сидящая на нем девушка.

Над ее головой в воздухе висел небольшой комок света, тепло озаряющий всю эту небольшую комнатку. Видеть он мне не мешал, так что теперь я молча разглядывал ее, а она — меня.

Молодая. Тут чутье меня вряд ли обманывает — по меркам моего мира такой гладкой и матовой кожей и большими глазами мог обладать только подросток лет тринадцати, значит в этом мире ей… да примерно как мне нынешнему.

Хотя выглядела незнакомка паршиво. На руках и лице грязные разводы, одежда, когда-то бывшая широким многоцветным платьем, грубо оборвана до колен и давно стала грязно-серой, руки худые, ноги, сложенные сейчас стопами внутрь и коленями наружу, костлявые.

А вот лицо, несмотря на состояние, красивое. Впалые щеки ярко подчеркивали точеные скулы, оттеняющие большие серые глаза и настороженно сжатые губы, высокий лоб чуть сморщен. Да уж, видеть полоумного принца она явно не рада.

Тряхнув гривой густых и черных как уголь волос, она одним движением встала на ноги и подошла ко мне.

— Привет… Так. Ты спишь вон там у стенки. Меня не трогаешь. Со мной не разговариваешь. По нужде — вот ведро. Понимаешь меня? Кивни если понимаешь.

Сухой холодный голос. Нарочито холодный. Ага, да она же нервничает. Старается сразу определить роли, поставить себя — но нервничает. Вот, глаз дергается.

Судя по тому, что шар света переместился следом за ней, создала его она. Значит волшебница. Еще влетая в камеру я успел краем глаза заметить ненавидящий взгляд, брошенный ей на тюремщиков. Значит она им враг. Следовательно — союзник мне. Так что я решил не ломать комедию.

— А если не понял бы, что бы ты сделала? — усмехнулся я, также резко распрямляясь. — Навредила бы особе королевских кровей?

Девушка опешила.

— Ты… вы… а, плевать! Ты же сумасшедший. Так что ты должен кивать и со всем соглашаться, разве нет?