Чтение онлайн

В первые двадцать лет моего пребывания в Нью-Йорке мне представлялось множество шансов задавать людям вопросы: «Какова ваша самая серьезная проблема, имеющая отношение к христианству? Что в этой вере и в том, как ее исповедуют, особенно беспокоит вас?» Чаще всего за эти годы я слышал ответы, которые можно выразить одним словом: исключительность.

Однажды меня как представителя христианства вместе с одним раввином и имамом пригласили принять участие в дискуссии в местном колледже. Участникам предложили обсудить различия между религиями. Разговор получился вежливым, интеллигентным и уважительным. Каждый выступающий уверял, что между основными религиями есть значительные и несовместимые различия. В пример приводили Иисуса. Все мы согласились с заявлением: «Если христиане правы и Иисус действительно Бог, значит, мусульмане и иудеи серьезно заблуждаются, поклоняясь своему Богу так, как сейчас, но если правы мусульмане и иудеи и Иисус не Бог, а скорее, учитель или пророк, значит, христиане серьезно заблуждаются, поклоняясь своему Богу так, как сейчас». Итог: все мы не можем быть правыми в своих убеждениях, касающихся природы Христа.

Эти слова встревожили нескольких студентов. Один из них утверждал, что главное – верить в Бога и самому любить и быть преданным. А настаивать на том, что какая-то одна вера ближе к истине, чем все остальные, нетолерантно. Другой студент посмотрел на нас, священнослужителей, и с досадой выпалил: «Мы так никогда и не узнаем, что такое мир во всем мире, если религиозные лидеры будут и впредь претендовать на исключительность своей религии!»

Широко распространено мнение, согласно которому одним из основных препятствий на пути к миру является религия, и это особенно справедливо для основных древних религий с их притязаниями на исключительное превосходство. Возможно, вы удивитесь, но я, будучи христианским священником, соглашусь с этим. В общем и целом, религии свойственно создавать в сердце скользкую дорожку. Каждая религия разъясняет своим последователям, что им открыта «истина» и что это возвышает их над теми, кто придерживается иных убеждений. Кроме того, религиозное учение закладывает в умы своих приверженцев идею, что они, твердо следуя этой истине, спасутся и будут неразрывно связаны с Богом. Это побуждает верующих обособиться от тех, кто менее предан Богу или ведет менее праведную жизнь. Следовательно, одной религиозной группе легко придерживаться стереотипных и карикатурных представлений о других. Возникнув, эта ситуация развивается по нисходящей спирали, приводит к маргинализации «чужаков» или даже к активному угнетению, жестокому обращению и насилию над ними.

Если мы признали, что религия препятствует миру на земле, что мы можем предпринять? Существует три подхода, которыми государственные лидеры и культурные авторитеты всего мира пользуются для того, чтобы положить конец религиозной розни. Это призывы объявить религию вне закона, осудить религию или, по крайней мере, резко ограничить ее рамками частной жизни [13] . Многие возлагают на эти призывы немало надежд. Увы, я не верю в эффективность какого-либо из них. Более того, я опасаюсь, что они лишь окончательно обострят ситуацию.

Один из способов справиться с религиозной рознью – управлять религией или даже строго запретить ее. В XX веке такие широкомасштабные усилия предпринимались несколько раз: в советской России, в коммунистическом Китае, «красными кхмерами» и в нацистской Германии (несколько иначе). Во всех этих случаях было решено жестко контролировать религиозную практику, чтобы она не разделяла общество и не подрывала мощь государства. Однако результатом стали не мир и гармония, а усиление гнета. Трагическую иронию ситуации выразил Алистер Макграт в своей истории атеизма:

Бок о бок с подобными стремлениями уживалось широко распространенное в конце XIX и в начале XX веков убеждение в том, что с развитием науки и техники религия постепенно утратит силу и отомрет сама. Сторонники этой точки зрения считали, что религия играет определенную роль в человеческой эволюции. Когда-то мы нуждались в религии, чтобы выжить в пугающем и непостижимом мире. Но по мере развития науки, по мере того, как мы начали все лучше понимать свое окружение и успешнее управлять им, наша потребность в религии стала снижаться – по крайней мере, так считалось [15] .

Но ничего подобного не произошло, в настоящее время «тезис секуляризации» в целом дискредитирован [16] . Количество приверженцев растет практически у всех основных религий. В развивающихся странах численность христиан стремительно увеличивается. В настоящее время в одной Нигерии прихожан Англиканской церкви больше, чем во всех США. В Гане больше пресвитериан, чем в США и Шотландии, вместе взятых. Количество христиан в Корее выросло с одного процента до 40 % за сотню лет, эксперты считают, что то же самое сейчас происходит в Китае. Если через пятьдесят лет в нем будет насчитываться полмиллиарда китайцев-христиан, этот феномен изменит ход истории человечества [17] . В большинстве случаев численность христиан растет отнюдь не за счет приверженцев более секуляризованной, непрочной веры, как предсказывали социологи. Скорее, это полноценная, прочная вера в сверхъестественное, в чудеса, в авторитет Священного Писания и личное обращение в веру.

Поскольку позиции религиозной веры во всем мире прочны, попытки подавления или контроля только укрепляют ее. После Второй мировой войны, высылая из Китая западных миссионеров, китайские коммунисты думали, что покончили с христианством в стране. Но этот шаг привел к лидерству местной церкви и, следовательно, укрепил ее.

Религия – не просто отживший механизм, который помогал нам приспосабливаться к окружающей обстановке. Это неизменный, центральный аспект человеческой природы. Такую горькую пилюлю непросто проглотить светским, нерелигиозным людям. Всем хочется думать, что именно они занимают центральное и господствующее положение, а вовсе не придерживаются крайних взглядов. Но в мире господствует полноценная религиозная вера. И нет никаких причин ожидать, что эта ситуация изменится.

Религию невозможно искоренить или лишить власти с помощью правительственного контроля. Но нельзя ли при помощи образования и разумных доводов найти способ развенчать в глазах общества религию, которая претендует на «истинность» и пытается обратить окружающих в свою веру? Нельзя ли побудить всех граждан, независимо от их религиозных взглядов, признать, что каждая религия или вера – всего лишь один из многих в равной степени верных путей к Богу и образов жизни в мире?

Такой подход создает атмосферу, в которой притязания религии на исключительность выглядят невежественными и возмутительными даже в личных беседах. Для этого вновь и вновь высказываются определенные аксиомы, которые в конце концов приобретают статус проявлений здравого смысла. Тех, кто не придерживается этих аксиом, клеймят, считая неумными и опасными. В отличие от первой стратегии такой подход к религиозной розни оказывает некий эффект. Но большого успеха не имеет и он, поскольку в его основании заложена роковая непоследовательность, даже, возможно, лицемерие, что и приводит в итоге к крушению всех умственных построений. Далее приводятся некоторые из этих аксиом и проблемы, связанные с ними.

Это утверждение настолько общеизвестно, что недавно один журналист писал, что каждый, кто верит «в существование низших религий» – «экстремист правого толка» [18] . Действительно ли мы готовы утверждать, что «Ветвь Давидова» [19] или религии, по обрядам которых полагается приносить в жертву детей, ничем не хуже любых других? Подавляющее большинство людей с этим не согласится.