Разум за Бога: Почему среди умных так много верующих
Шрифт:
Христианство может спасти мир
Я показал неэффективность всех основных попыток разрешить проблему религиозной розни в современном мире, но вместе с тем прекрасно понимаю, чем они вызваны. Религия действительно способна стать одним из основных источников угрозы миру во всем мире. В начале этой главы я упоминал о «скользкой дорожке», которую каждой религии свойственно создавать в сердце человека. Эта скользкая дорожка слишком быстро приводит к угнетению. Но в рамках христианства – разумного, ортодоксального христианства – есть богатые ресурсы, с помощью которых можно сделать его приверженцев сторонниками мира на земле. Христианство обладает поразительной властью, в его силах объяснить и искоренить всю склонность человеческого сердца к розни. Христианство создает прочный фундамент, на котором может строиться уважение к людям, исповедующим другую веру. Иисус указывает, что неверующие в окружающем обществе с радостью признают многие стороны христианского поведения «добрыми» (Мф 5:16, ср. 1 Петр 2:12). Таким образом, подразумевается некоторое совпадение между совокупностью христианских ценностей и ценностей, свойственных какой-либо конкретной культуре [40] или любой другой религии [41] . Почему существует это совпадение? Христиане верят, что все люди созданы по образу и подобию Бога, способны быть добрыми и мудрыми. Следовательно, библейское учение о всеобщем образе Божьем призывает христиан ожидать, что неверующие не так плохи, какими делают их ошибочные убеждения. Библейское учение о всеобщей греховности также побуждает христиан полагать, что верующие на деле оказываются хуже, чем могли бы стать благодаря своим ортодоксальным убеждениям. Словом, есть масса оснований для взаимного уважения и сотрудничества.
40
Мирослав Вольф, «Маленькая разница: богословские размышления о связи церкви с культурой в Первом послании Петра» (Miroslav Volf, “Soft Difference: Theological Reflections on the Relation Between Church and Culture in 1 Peter”, ExAuditu 10, 1994, 15–30).
41
См. пример с дао в приложении К. С. Льюиса в книге «Человек отменяется» (С. S. Lewis, The Abolition of Man, Macmillan, 1947). Льюис считает, что религии в значительной мере пересекаются по вопросам этики – правилам, согласно которым нам следует жить в мире. Резкое различие между религиями наблюдается в другой сфере – сотериологии. Религии различаются указаниями насчет того, как поддерживать связь с Богом и откуда черпать духовную силу, чтобы вести предписанную жизнь.
Религия действительно способна стать одним из основных источников угрозы миру во всем мире
Христианство не только убеждает своих приверженцев верить тем, кто исповедует другую веру, и считать, что они могут предложить миру и доброту, и мудрость: оно дает понять, что от многих можно ждать нравственного превосходства. В нашей культуре большинству свойственно считать, что если Бог существует, мы можем поклоняться ему и за праведную жизнь удостоиться рая. Назовем это «нравственным совершенствованием». Христианство учит обратному. С точки зрения христиан, Иисус не объясняет, как нам надо жить, чтобы заслужить спасение. Скорее Он приходит простить и спасти нас своей жизнью и смертью вместо нас. Божья благодать достается не тем, кто в нравственном отношении превзошел остальных, а тем, кто признал свои изъяны и согласился с тем, что ему необходим Спаситель.
Библейское учение о всеобщем образе Божьем призывает христиан ожидать, что неверующие не так плохи, какими делают их ошибочные убеждения
Поэтому христиане должны рассчитывать на то, что могут встретить неверующих, которые гораздо приятнее, добрее, мудрее и в целом лучше их. Почему? Верующие христиане приняты Богом не из-за их нравственных качеств, мудрости или других добродетелей, а благодаря тому, что сделал для них Христос. В большинстве религий и мировоззрений подразумевается, что духовный статус человека зависит от его религиозных достижений. Естественно, приверженцы этих религий или воззрений считают себя выше тех, кто придерживается иных верований или убеждений. Так или иначе, христианская благая весть не должна оказывать подобного влияния.
Часто можно услышать, что «фундаментализм» ведет к насилию, но как мы уже видели, у каждого из нас есть фундаментальные, недоказуемые убеждения, которые мы считаем превосходящими чужие. Следовательно, вопрос надо ставить иначе: какой фундаментализм больше всего побуждает верующих любить и принимать тех, кто отличается от них? Какая совокупность неизбежно исключительных убеждений придаст нам смирение и миролюбие?
Один из парадоксов истории – взаимосвязь между убеждениями и практикой ранних христиан в сравнении с жизнью представителей других современных им культур.
В греко-римском мире религиозным взглядам были свойственны открытость и видимая терпимость: у каждого был свой Бог. Тем не менее практические методы этой культуры отличались жестокостью. В греко-римском мире наблюдалось сильное экономическое расслоение, богачей от бедняков отделяла гигантская пропасть. Христиане же утверждали, что существует только один истинный Бог – умирающий Спаситель Иисус Христос. Их жизнь и религиозные обряды имели примечательную притягательность для тех, кого маргинализировала культура того времени. Первые христиане уравнивали представителей разных народов и сословий, что возмущало людей, которые их окружали. В греко-римском мире бедных презирали, а христиане проявляли великодушие не только к бедным братьям по вере, но и к тем, кто исповедовал другую веру. В обществе женщины занимали чрезвычайно низкое положение, их часто убивали в младенчестве, насильно выдавали замуж, они были лишены экономических прав. Христианство обеспечивало женщинам гораздо большую защищенность и равенство, чем ранее существовавшие религии в классическом мире [42] . Во время страшных эпидемий первых двух веков христиане помогали всем больным и умирающим горожанам, зачастую ценой собственной жизни [43] .
42
Это заявление может удивить многих читателей, которые слышали, что в более древних религиях и язычестве к женщинам относились позитивнее, чем в христианстве. В греко-римском мире самым обычным делом было бросать новорожденных девочек на верную смерть только потому, что статус женщины в обществе был низким. Церковь запретила своим приверженцам делать это. Греко-римское общество не видело ценности незамужней женщины, поэтому вдоветь полагалось не более двух лет, после чего женщины вновь выходили замуж. Христианство стало первой религией, не принуждающей вдов к последующим бракам. Вдовам оказывали финансовую поддержку, их чтили в обществе, поэтому обстоятельства не заставляли их снова выходить замуж, если сами вдовы этого не хотели. В язычестве вдовы теряли всякую власть над имуществом мужа, когда снова выходили замуж, а церковь следила за тем, чтобы вдовы продолжали владеть имуществом мужей. И наконец, христиане не признавали сожительства. Если мужчина-христианин хотел быть вместе с женщиной, он должен был жениться на ней, и этот шаг придавал больше уверенности женщинам. Кроме того, языческие двойные стандарты, позволяющие женатым мужчинам иметь секс вне брака и содержать любовниц, были запрещены. Во всех этих отношениях женщины-христианки чувствовали себя увереннее и считались практически равными, в отличие от представительниц других культур. См. Родни Старк, «Подъем христианства» (Rodney Stark, The Rise of Christianity, Harper, 1996, глава 5, «Роль женщин в развитии христианства»).
43
Итоги подробных рассуждений о том, почему христианство восторжествовало над более древним язычеством благодаря состраданию и справедливости, см. в: Родни Старк, Подъем христианства, главы 4, 6, 7.
Настоящие христиане не в состоянии подвергать своих противников насилию и гнету
Почему система убеждений, предполагающих высокую степень исключительности, побуждала к такой открытости? Потому что в христианской вере содержатся богатейшие ресурсы для жертвенного служения, великодушия, миротворчества. В самом центре христианских представлений о действительности стоит Человек, который умер за своих врагов, молясь об их прощении. Размышления об этом могут привести христиан лишь к радикально иному отношению к тем, кто отличается от них. Это означает, что они не в состоянии подвергать своих противников насилию и гнету.
Невозможно отмахнуться от того факта, что церковь совершила немало несправедливостей во имя Христа, но кто может отрицать, что сила самых фундаментальных христианских убеждений способна создать мощный миротворческий импульс в нашем беспокойном мире?
2. Как мог добрый Бог допустить страдания?
«Я просто не верю в существование христианского Бога, – говорила Хиллари, студентка последнего курса, специализирующаяся на английском языке. – Бог допускает, чтобы люди в мире терпели ужасные страдания. Значит, он либо всесилен, но при этом недостаточно добр, чтобы положить конец злу и страданиям, или бесконечно добр, но недостаточно могуществен, чтобы искоренить зло и страдания. В любом случае это не всеблагий И всемогущий Бог из Библии» [44] .
«Для меня это не философский вопрос, – добавлял Роб, парень Хиллари. – Он личный. Я не верю в Бога, который допускает страдания, даже если он, она или оно существует. Может, Бог существует. Может, нет. Но если Он есть, Ему нельзя доверять».
44
Этот аргумент в наиболее классической форме был выдвинут Дэвидом Юмом в «Диалогах о естественной религии» (David Hume, Dialogues Concerning Natural Religion, ed. Richard Popkin, Hackett, 1980). «Давние эпикуровы вопросы остались без ответа. [Бог] готов положить конец злу, но не в силах? Значит, он немощен. Способен, но не готов? Тогда он злонамерен. И способен, и готов? Тогда откуда же взялось зло?» (с. 63).
Для многих самую большую проблему представляет не претензия христианства на свою исключительность, а существование в мире зла и страданий. Кое-кто считает, что страдания нельзя считать философской проблемой, и ставит под сомнение само существование Бога. Для других это сугубо личная проблема. Им нет дела до абстрактного вопроса о том, существует ли Бог – они отказываются доверять Богу или верить в Него, каким бы Он ни был, если Он допустил, чтобы история и жизнь складывались известным нам образом.
В декабре 2004 года страшное цунами погубило более 250 тысяч человек на берегах Индийского океана. В последующие недели газеты и журналы изобиловали письмами и статьями, вопрошающими: «Где же был Бог?»
Для многих самую большую проблему веры в Бога представляет существование в мире зла и страданий
Один журналист писал: «Если Бог – это Бог, он вовсе не добр. Если Бог добр, это не Бог. И то, и другое невозможно, особенно после катастрофы в Индийском океане» [45] . Несмотря на убежденность журналиста, стремление показать, что наличие зла опровергает существование Бога, «в настоящее время признано (почти) всеми сторонами совершенно несостоятельным» [46] . Почему?
45
Рон Розенбаум, «Катастрофа разожгла спор: был ли Бог в цунами?» (Ron Rosenbaum, “Disaster Ignites Debate: Was God in the Tsinami?” New York Observer, January 10, 2005). Разумеется, Макки всего лишь озвучивает очень древний вопрос, которым задавались многие – от Эпикура до Дэвида Юма. См. примечание ранее.
46
У. П. Олстон, «Индуктивное рассуждение, вытекающее из зла и когнитивного состояния человека» (W. P. Alston, “The Inductive Argument from Evil and the Human Cognitive Condition”, Philosophical Perspectives5: 30–67). См. также «Зло как доказательный аргумент» под ред. Дэниэла Ховарда-Снайдера (Daniel Howard-Snyder, ed. The Evidential Argument from Evil, Indiana University Press, 1996) – подробный обзор зла как атеологического аргумента.
Зло и страдания вовсе не свидетельствуют против Бога
Философ Дж. А. Макки выдвигает доводы против Бога в своей книге «Чудо теизма» (The Miracle of Theism, Oxford, 1982). Он излагает их таким образом: если бы добрый и могущественный Бог существовал, он не допустил бы бессмысленного зла, но поскольку в мире есть так много ничем не оправданного, бессмысленного зла, значит, традиционно добрый и могущественный Бог не может существовать. Возможно, есть какое-то другое божество или божеств не существует вообще, но Бога в традиционном понимании нет [47] . Немало философов обнаружили в этих рассуждениях серьезный изъян. Он кроется в утверждении, что мир полон бессмысленного зла: в нем заложена предпосылка, что если зло кажется мне бессмысленным, значит, оно должно быть бессмысленным.
47
Итог довода Макки основан на рассуждениях Дэниэла Ховарда-Снайдера в тексте «Бог, зло и страдание» (Daniel Howard-Snyder, “God, Evil and Suffering”, in Reason for the Hope Within, ed. M.J. Murray, Eerdmans, 1999), c. 84.
Разумеется, эти рассуждения ошибочны. Если вы не видите или не можете представить себе вескую причину, по которой Бог допустил то или иное событие, это еще не значит, что Его не существует. Мы опять видим маскирующуюся под якобы непримиримый скептицизм твердую веру в собственные когнитивные способности. Если наш разум не в состоянии проникнуть в глубины вселенной и отыскать в них убедительное объяснение страданиям, значит, такого объяснения и быть не может! Это и есть слепая вера высшего порядка.