Чтение онлайн

Я усилил хватку, направляя ее, задавая темп, и наблюдал, как она подчиняется каждому движению: брала меня глубже, втягивала щеки и сосала так, словно хотела меня уничтожить. Мое дыхание стало рваным, бедра напряглись, пока она обрабатывала меня; ее язык нажимал, дразнил и заставлял мой мир, блядь, взрываться.

Я стиснул челюсти, мое тело напряглось до предела, а внизу живота скрутилось резкое, подавляющее давление. Я был готов кончить, но не так. И не сейчас.

Я вырвался из ее рта, и ниточка слюны соединила ее губы с головкой моего члена. Она издала тихий скулеж; ее зрачки расширились, а щеки полыхали румянцем.

Я схватил ее за подбородок, заставив поднять лицо.

— Возвращайся на кровать, — приказал я голосом, сгустившимся от похоти. — Живо.

Она подчинилась немедленно, поползла обратно на матрас; ее ноги слегка раздвинулись, а дыхание стало поверхностным. Я навис над ней, стянул с нее шорты, а вместе с ними и трусики. Она уже была насквозь мокрой; ее бедра блестели, а тело дрожало от предвкушения.

Я не стал терять время.

Я уткнулся лицом ей между ног; мой язык скользнул по ее влаге, и я застонал от того, какая она была на вкус — сладкая, горячая и чертовски идеальная.

Она ахнула, выгибаясь навстречу моему рту; ее руки метнулись к моим волосам, сжимая их и натягивая, но я не останавливался. Я пожирал ее; мой язык кружил по ее клитору, прежде чем опуститься ниже, проникая в нее, пробуя ее на вкус, выпивая ее так, словно я умирал от жажды.

— Райкер... блядь...

Я зарычал прямо в нее, притянул ее бедра ближе, раздвинул ей ноги шире, чтобы забрать больше, прочувствовать больше; я скользил языком по ее клитору, прежде чем втянуть его в рот, заставляя ее рассыпаться на куски подо мной.

Она кончила с резким вскриком, ее тело извивалось и дрожало, а бедра плотно сжались вокруг моей головы. Я не останавливался. До тех пор, пока она не начала стонать, умолять, потому что ее тело стало слишком чувствительным, чтобы вынести что-то еще.

Наконец я отстранился, вытер рот тыльной стороной ладони и навис над ней.

Она была раздавлена.

Грудь тяжело вздымалась. Губы приоткрыты. Ноги дрожали.

Я ухмылся, проведя большим пальцем по ее нижней губе; мой член все еще был твердым и все еще отчаянно нуждался в ней.

— Это был бы неплохой способ начинать каждую операцию, — пробормотал я.

Ее дыхание сбилось, а взгляд метнулся к моим губам.

Я поцеловал ее.

А затем снова вошел в нее и полностью отдался этому дурману.

ИЗАБЕЛЬ

Он был внутри меня, двигаясь медленными, глубокими толчками, растягивая меня, заполняя и владея каждым дюймом моего тела так, словно он всегда должен был там быть.

Райкер и раньше брал меня — быстро и грубо, трахал так, словно ему нужно было выжечь свое клеймо на моей коже, словно он убеждался, что я никогда не забуду, кому принадлежу. Но в этот раз... в этот раз мне хотелось чего-то другого.

Мне хотелось позаботиться о нем.

Я сжала ноги вокруг его талии, замедляя его движения, и наклонила бедра, чтобы почувствовать его еще глубже, смакуя каждый его дюйм. Его дыхание сбилось, челюсть напряглась, когда он прижался своим лбом к моему; его мышцы были натянуты и дрожали.

— Изабель. — Его голос был хриплым, сорванным, словно он едва держал себя в руках.

Я провела руками по его спине, чувствуя жар его кожи под своими ладонями, напряжение в плечах, то, как его тело сопротивлялось замедлению. Он хотел взять меня жестко. Я чувствовала это по тому, как он сжимал меня, как его пальцы впивались в мои бедра, словно он цеплялся за меня, как за якорь.

Но я хотела, чтобы он почувствовал это. Чтобы знал, что я здесь, с ним. И не просто как его собственность, а как нечто, что выходило за рамки секса, за рамки доминирования и контроля.

Я обхватила его лицо, направляя его губы к своим, и поцеловала его — нежно, глубоко, так, как никогда раньше не целовала ни одного мужчину. В глубине его горла зародился низкий звук — что-то первобытное и беззащитное, и я почувствовала это: его самообладание пошатнулось, его стены дали трещину.

Ему это было нужно ничуть не меньше, чем мне.

Я подалась ему навстречу — медленно, обдуманно; мое тело плавно двигалось в такт с его, сохраняя неторопливый ритм, заставляя его оставаться в этом моменте. Его дыхание стало рваным, руки судорожно сжимали мою кожу, а его контроль таял с каждым касанием моих губ к его губам, с каждым невесомым скольжением моих кончиков пальцев по его челюсти, шее, по шрамам на его ребрах.

Он прижался лбом к моему лбу, его горячее дыхание коснулось моих губ.

— Ты меня убиваешь, — прохрипел он.

Я улыбнулась, сжимаясь вокруг него, наслаждаясь тем, как его тело содрогнулось в ответ.

— Отлично.

Его взгляд метнулся к моему, и в глубине его глаз плавало что-то темное и разрушительное. Под этим голодом, под этой первобытной потребностью скрывалось что-то еще.

Что-то хрупкое.

То, что, как мне казалось, он никогда никому не позволял увидеть.

Понимание.

Именно этого он хотел больше всего на свете. Не просто подчинения, не просто удовольствия — понимания. Кого-то, кто увидел бы его таким, какой он есть на самом деле, за всеми этими острыми углами и жестокостью, за шрамами и контролем.

Кого-то, кто не боялся бы его, но все равно желал бы.

Я провела руками по его груди, позволяя ногтям скользнуть по коже, и почувствовала быстрое биение его сердца под своими ладонями.

— Райкер.

Его имя прозвучало как шепот, как обещание, как клятва.

Его дыхание сбилось от того, как я произнесла его имя — словно он услышал всё то, о чем я молчала. Словно он знал, что в этот момент для меня больше никого не существовало. И никогда не существовало. Не так, как он.

Я очертила пальцами сильные линии его груди, запоминая его на ощупь, тепло его кожи и легкую дрожь в мышцах, когда я прикасалась к нему с абсолютным благоговением.

— Я понимаю тебя, — прошептала я твердым, уверенным голосом. — Ты думаешь, что должен быть этой непреодолимой силой, этим непоколебимым, неприкасаемым мужчиной. Но я вижу тебя, Райкер. — Кончики моих пальцев скользнули по его лицу, касаясь острой линии его подбородка. — Настоящего тебя.

Его тело все еще находилось внутри меня, горячее и твердое, но он не двигался. Он просто смотрел на меня; его взгляд был непроницаемым, а дыхание — медленным и размеренным, словно он боялся разрушить то, что сейчас происходило.