Чтение онлайн

Я заколебалась.

— Куда?

Его взгляд метнулся к моему.

— Домой.

Я тяжело сглотнула, а пульс замер.

Не в мой дом. В его. В Доминион-холл.

Он не спрашивал.

Он утверждал.

И я не стала с ним спорить.

РАЙКЕР

Изабель продолжала спрашивать про «Бентли». Про аварию. Про Ралстона. Про то, не следует ли нам позвонить в полицию.

Маркус вел машину; его руки уверенно лежали на руле, пока он пробирался по улицам обратно к Доминион-холлу. Я сидел на пассажирском сиденье, сжимая пальцы на бедре, пытаясь усмирить бурю, все еще бушующую внутри меня. Ребра ныли. Лицо саднило от пореза над глазом. Но все это не имело никакого значения.

— С этим разберутся, — просто сказал я.

Изабель повернулась ко мне, глядя так, будто я не улавливал сути.

— Разберутся? — переспросила она без дыхания, сжимая руки на коленях. — Что это вообще значит?

Я не ответил. Потому что Изабель и понятия не имела, какой властью обладало состояние Дейнов. Корпорация «Доминион Дефенс» была не просто частной военной империей; мы запустили свои руки во все сферы — оборонные контракты, кибербезопасность, глобальную логистику. А на местном уровне? Нам принадлежала половина правоохранительных органов Чарльстона. Не в коррумпированном смысле, не так, как политики набивают карманы и покупают влияние. Нет, это было наше собственное правосудие.

Мы верили в закон. И верили в то, что иногда можно оказать услугу. Когда участки недофинансировались, когда офицерам нужна была лучшая экипировка, когда командам спецназа требовались передовые технологии, которые государственный бюджет не мог обеспечить — в дело вступал «Доминион». Мы заботились о том, чтобы у них было все необходимое. И взамен, ну... скажем так, с нашими проблемами разбирались.

Как сегодня вечером. С одним поднятым пикапом и шестью богатенькими ублюдками, которые решили поиграть в картель прямо посреди моего города.

— Райкер, — произнесла Изабель, и ее голос теперь звучал тише.

Я взглянул на нее. Она кусала нижнюю губу, а брови были сдвинуты так, что я понимал: она слишком много думает, пытаясь соединить детали, которые не подходили друг другу.

— Мне кажется, Ралстон стоял за похищением Уилла.

У меня вырвался короткий, невеселый смешок.

— Нет.

Она ощетинилась.

— Да. Он...

— Он высокомерный, избалованный придурок, но не настолько умен. И у него уж точно нет ресурсов, чтобы провернуть нечто подобное.

Ее челюсть сжалась, но я продолжил.

— Сегодня им просто повезло. Вот и все. Они увидели брешь и воспользовались ею. Если бы они спланировали это? Если бы действительно знали, что делают? — я одарил ее тяжелым взглядом. — Мы бы сейчас с тобой не разговаривали.

Она с трудом сглотнула и отвернулась, глядя в окно. Была угроза куда более серьезная. Более глубокая и темная. Я это чувствовал. И знал: что бы ни случилось с Уиллом, дело было вовсе не в соперничестве богатеньких сынков или задетом самолюбии. Это было нечто совершенно иное.

Мы подъехали к Доминион-холлу в тишине.

Врач уже ждал, держа в руке черный саквояж старого образца. Маркус заглушил двигатель и повернулся к Изабель.

— Прими душ. А потом покажись врачу.

Она открыла рот, словно собираясь поспорить, но один взгляд на мое лицо, должно быть, подсказал ей, что не стоит. И хорошо. Я был не в том, блядь, настроении.

Она скрылась в ванной, пока я стоял в дверях, наблюдая, как частный врач раскладывает свои инструменты. Через двадцать минут она вышла — с влажными волосами, умытая, в чистой футболке и шортах, которых я раньше не видел. Осмотр был тщательным. Я не сдвинулся с места, не ушел и не выпускал ее из виду.

Я смотрел, как врач проверяет каждый дюйм ее тела: пульс, синяки, и как она морщится, когда он слишком сильно нажимает на ее ребра. Я стоял там со скрещенными руками и непроницаемым лицом, но внутри у меня, блядь, все кипело.

Когда он закончил, я достал пачку наличных и без единого слова протянул ее врачу. Он взял деньги и ушел. Никаких «спасибо». Никаких лишних слов. Просто увольнение.

Я повернулся к Изабель.

— Ложись спать.

На этот раз она не стала спорить. Она молча проскользнула мимо меня в тускло освещенную спальню, и дверь со щелчком закрылась за ней.

Я медленно выдохнул, а затем пошел в ванную, разделся и посмотрел в зеркало на порез на лице и синяки, проступающие на ребрах.

Каким будет мой следующий шаг? О чем думает враг? И самое главное — где, блядь, Уилл?

Я включил воду, вставая под горячую струю; жжение в ранах было наименьшей из моих проблем. Я закрыл глаза, выдыхая, пока тепло проникало в мышцы, позволяя разуму распутывать клубок угроз, возможностей и...

Дверь в душ открылась.

Я повернулся, уже все зная.

Изабель.

Она шагнула внутрь: ее глаза потемнели, тело было обнаженным, а капли воды скатывались по коже.

И в тот же миг...

Все было забыто.

Не было никакой войны. Никаких угроз. Никакого пропавшего брата.

Только она.

Она.

Она была моей.

В тот момент, когда она вошла в душ, все остальное перестало существовать.

Ее темные волосы прилипли к мокрой коже, капли воды стекали по изгибам ее тела, задерживаясь в ложбинке между грудей и скользя вниз по животу. Она не стеснялась. Не колебалась. Она просто смотрела на меня, ее зеленые глаза были темными от чего-то первобытного и невысказанного.

Моя выдержка лопнула.

Я схватил ее, притягивая к себе, и впился в ее губы, пока горячая вода лилась на наши тела. Она выдохнула мне в рот, ее пальцы вцепились в мои плечи, но она не оттолкнула меня — она притянула меня еще ближе.

Я развернул ее, прижав спиной к прохладной плитке, жестко целуя, пока мои руки скользили по гладкой, теплой коже. Она выгнулась навстречу моим прикосновениям, тихо постанывая, когда я сжал ее грудь, перекатывая отвердевшие соски между пальцами, прежде чем скользнуть рукой ниже, по изгибу бедра, вниз между ее ног.

Она была промокшей — горячей, влажной, готовой.

Я застонал, прикусив ее нижнюю губу, когда скользнул двумя пальцами внутрь, глубоко лаская, раскрывая ее. Ее бедра дернулись, дыхание сбилось, а затем...

Она приподняла подбородок, встретившись со мной взглядом, и прошептала:

— Еще.

Блядь.

Рычание вырвалось из моего горла, когда я вытащил пальцы, схватил ее за заднюю часть бедра и закинул ногу себе на бедро, прижимаясь к ее влажному входу. Я не дразнил. И не сдерживался.