Чтение онлайн

Читатели могут задаться вопросом: зачем надо было мне все это переживать, в то время как сотрудники КГБ СССР в Москве, принимая меня, указывали на то, что я могу вести нормальный образ жизни, обзавестись семьей, трудиться и заниматься общественной деятельностью? Но любому человеку должно быть понятно мое состояние. Ведь все знали меня по работе в Ленинграде, учебе в институте, участии в борьбе против фашизма в Испании как честного человека, патриота. Как же мог я объяснить им тот факт, что я не участник Великой Отечественной войны?

Могло возникнуть много вопросов, но я решил твердо, что работника музея Елену Николаевну Привалову я должен предупредить хотя бы только о том, что побывал в ИТЛ. К этому времени уже многие знали о незаконности имевших место репрессий и о реабилитации необоснованно осужденных. Именно поэтому я, предупредив о необходимости неразглашения сказанного мною, признался и в том, что добиваюсь моей полной реабилитации.

Вскоре состоялось собрание членов нашей группы. Именно тогда произошла моя встреча со многими моряками, с которыми я одновременно служил в испанском республиканском флоте. Это были адмиралы разных рангов: В.А. Алафузов, Н.О. Абрамов (в то время председатель нашей группы), В.Л. Богденко, Н.П. Египко, С.А. Осипов, капитан 1 ранга С.П. Лисин (председатель одной из комиссий – организационной). Было много офицеров разных войск, военных переводчиков. Неожиданно, с некоторым опозданием в зал вошел контр адмирал С.Д. Солоухин. Внезапно я узнал еще одного моряка, которого тоже хорошо знал по Картахене, контр-адмирала Н.И. Яхненко.

На первом собрании, на котором я присутствовал, меня предложили избрать в комиссию, возглавляемую Героем Советского Союза капитаном I ранга, подводником С.П. Лисиным, которого я узнал вскоре после его прибытия в Испанию еще в 1938 г. Мне доверялось стать его заместителем в указанной комиссии. Я не знал, как поступить. Ведь я оказался среди многих моих давних друзей, которые не могли даже предположить, что я могу стать «изменником Родины». Следует ли мне отказаться от высказанного предложения, какой следует привести довод – или дать согласие? С немалым нервным напряжением я принял это предложение и активно включился в деятельность нашей группы (или как мы ее называли – секции).

После официального окончания состоявшегося собрания я перезнакомился со многими, которых до этого не знал. В первую очередь мне бы хотелось назвать тех, с которыми мы стали вскоре весьма близкими друзьями. Правда, большинство из них пришлось впоследствии провожать в последний путь. Я вспоминаю ставших мне близкими, очень близкими друзьями генералов П.Л. Котова, В.А. Яманова, В.В. Пузейкина, Е.Е. Ерлыкина, К.В. Введенского и многих других. Я увидел ставшего мне еще близким в Барселоне генерал-майора медицинской службы И.С. Колесникова.

В зале были и многие переводчики, часть из которых я знал еще до 1939 г., в том числе Р.Л. Боровская, О.Я. Гольвер, Е.Е. Константиновская, Е.А. Корсика, Е.И. Глузман, Г.А. Гринберг, О.М. Гуревич, Р.И. Евнина, Л.Л. Покровская и другие.

Контр-адмирал И.О. Абрамов скончался вскоре после того, как я его увидел. Председателем нашей секции был выдвинут С.П. Лисин, а я стал его заместителем и на этой должности. Сергей Прокофьевич Лисин чувствовал себя неловко и предложил вскоре на должность председателя секции вице-адмирала В.Л. Богденко. Я продолжал работать в должности заместителя много лет.

Успокоение в волновавшем меня вопросе я получил позднее. Во-первых, я побывал в Москве и посетил СКВВ, где встретился с ответственным секретарем СКВВ. Героем Советского Союза А.П. Маресьевым. Мы познакомились и решили ряд вопросов, выяснение которых мне было поручено В.Л. Богденко. Позднее я встретился в СКВВ с его председателем, Маршалом Советского Союза Семеном Константиновичем Тимошенко. Думаю, что не ошибаюсь, предполагая, что обо мне многое он уже знал. Именно поэтому, видимо по его рекомендации, я был вскоре привлечен к еще более активной работе в Ленинградской секции СКВВ, председателем которой в то время был бывший заместитель командующего ЛВО генерал-полковник, Герой Советского Союза Михаил Петрович Константинов, а его заместителем – генерал-лейтенант, Герой Советского Союза Свиридов Александр Андреевич.

Это вынудило меня вновь постараться выяснить вопрос, имею ли я право выполнять эти работы. В Москве мне посоветовали связаться в Ленинграде с работником Ленинградского управления КГБ Новиковым Юрием Васильевичем.

С Юрием Васильевичем у нас было несколько встреч. Он относился ко мне внимательно и хорошо. По его словам, он вскоре ознакомился с моим следственным делом и другими документами. Полагал, что день моей реабилитации приближается, он считает, что я вправе заниматься начатой мною активной общественной деятельностью, которая, безусловно, может принести пользу. Однако он предупредил меня, что пока о моей разведывательной деятельности вести с кем-либо переговоры не следует, так как это еще представляет государственную тайну. В то же время он высказал свое предположение, что все, что я пережил, находясь на нелегальной разведывательной работе, должно помочь разобраться во многих мало еще известных исторических событиях.

Совершенно неожиданно для меня начальник отдела кадров комбината, на котором я работал, сообщил мне по секрету, что из Большого дома на Литейном проспекте его посетили двое сотрудников, присланных к нему их начальником Новиковым. Они, по словам начальника отдела кадров, сообщили ему дословно, что «ко мне могут относиться на работе с полным доверием».

Однажды мне пришлось услышать, что якобы какая-то иностранная разведка может заинтересоваться мною. Явившийся ко мне товарищ, назвавший меня Кентом, предупредил, что я обязан тут же сообщить об этом на Главпочтамт а/я 373 Зарубину Юрию Ивановичу. Прошло много лет, и ко мне никогда никакая иностранная разведка не обращалась.

Общественная деятельность расширилась в неожиданном темпе. Михаил Петрович Константинов и Александр Андреевич Свиридов, убедившись в том, что я совместно с Валентином Лукичем Богденко умело организую работу, – стали меня привлекать к деятельности в ряде других комиссий Ленинградской секции СКВВ.

Ответственному секретарю секции я помогал в разработке, составлении совместно с рядом комиссий планов работы ленинградской секции СКВВ, которые потом размножались типографским путем.

Самым неожиданным для меня явилось предложение стать ответственным секретарем комиссии по связи с зарубежными странами, во главе которой вначале стоял генерал-майор И.П. Кныш, а после его смерти его заменил генерал майор Н.К. Богатин.

Мне объяснили причину моего выдвижения на эту работу тем, что я владею рядом иностранных языков, а кроме того, являясь студентом института «Интурист», изучил еще до войны многие страны, побывал в Испании, во Франции и других странах. Считаю необходимым еще раз подчеркнуть, что никто не знал о моей роли в различных странах во время Второй мировой войны.

Работа в комиссии Ленинградской секции СКВВ по связи с зарубежными странами была очень интересной и в значительной степени пополняла секции советских добровольцев – участников национально-революционной войны в Испании. Многое осталось у меня в памяти, всего не перечислишь. Хочется отмстить хотя бы некоторые отдельные эпизоды.

Так, например, много внимания было уделено воспоминаниям о Матэ Залка, ставшем широко известным как испанский генерал Лукач. Началось с организованного в кинотеатре «Меридиан» вечера, организованного Московским райкомом партии (РК КПСС) и кинотеатром, коллективными членами Общества дружбы «СССР–Венгрия» в связи с 30-летием со дня подписания договора о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи между СССР и Венгрией. Вечер состоялся 7 февраля 1978 г. Была показана премьера фильма «Псевдоним "Лукач"». На вечере выступали зав. отделом пропаганды Московского РК КПСС, зампредседателя ленинградского отделения Общества дружбы «СССР–Венгрия», известный журналист Артур Юстус, дочь генерала Лукача Н.М. Залка, а от Ленинградской секции СКВВ было доверено выступить мне.