Чтение онлайн

Бой был коротким. Свинцовый ветер почти в упор скосил ошеломленных гитлеровцев. В течение одной минуты все было кончено. Оставшиеся в живых фашисты поспешно удирали.

Лейтенант поднялся с земли и, как усталый пахарь, широким жестом вытер лоб рукавом. Тяжело вскинул на плечо ручной пулемет Нурбаев. Должно быть, так же вскидывал он кетмень после целого дня тяжелой, но радостной работы на строительстве ферганских каналов. Как на заступ, оперся грудью на ствол своего пулемета Белов. Медленно поднялся с земли Прокудин, все еще внимательно и настороженно глядя в густой туман, в сторону леса, где притаились враги.

–  Маловато нас, друзья, - заговорил лейтенант, обращаясь к разведчикам, - а надо бы оставить здесь охранение - двух человек с пулеметами.

–  Что ж, товарищ лейтенант, я останусь, - сказал Нурбаев.- Воронки кругом есть, укроюсь, если опять фашист стрелять начнет.

Лейтенант с минуту колебался, но, будто предваряя его решение, из леса снова заговорили батареи врага. Первые снаряды легли на противоположном склоне холма.

–  А ну! Быстро вниз!- крикнул Чернов, и разведчики, подхватив оружие, один за другим исчезли в двери дота.

Взглянув через амбразуру на мост, Чернов сразу понял, что за рекой происходило что-то чрезвычайно важное. В поредевшем тумане угадывалось какое-то движение, вспышки пламени стрелявших орудий стали более частыми, и Чернов догадался, что линия фронта сильно приблизилась.

–  Лейтенант, танк!-донесся из соседнего отделения еле слышный голос Нурбаева, хотя Чернов знал, что старший сержант крикнул во всю силу своих могучих легких.

В самом деле, по шоссе к мосту мчался тяжелый танк. Глядя в прицел, Чернов вдруг увидел на том берегу десятки фигур, одетых в ненавистную фашистскую форму Гитлеровцы беспорядочно бежали к мосту.

–  Нурбаев!!
– не своим голосом закричал лейтенант.
– Наши близко! Немцы удирают! Не пускай их через мост!

В грохоте стрельбы Чернов не различал стрекотанья нурбаевского пулемета, уже давно бившего по отступающим вражеским солдатам короткими, точными очередями.

Танк, рвущийся к мосту, казался совершенно неуязвимым. Несколько снарядов, выпущенных Черновым, не причинили ему вреда. Домчавшись до поворота, «тигр» вместо того, чтобы повернуть к мосту, вдруг стал разворачиваться, намереваясь подставить под удар орудия Чернова свою лобовую броню. Но в этот момент очередной снаряд сорвал ему гусеницу, и разворот остался незавершенным. Однако башня танка повернулась, как показалось лейтенанту, с молниеносной быстротой, и ствол орудия уставился на амбразуру дота. Чернов лихорадочно целился, чтобы предупредить выстрел врага.

«Скорей, скорей!» - молнией пронеслось в голове Чернова. «Скорей! Сейчас он выстрелит!» Но, уточняя прицел, Чернов заставил себя хладнокровно довернуть орудие и, только уверившись, что снаряд попадет точно, произвел выстрел. Танк выстрелил одновременно. Лейтенанту показалось, что дот взорвался. Все тело охватил жар, Чернов почувствовал, что он глохнет от страшного грохота и одновременно летит куда-то вниз.

Понимая, что сейчас все должно кончиться, но каким-то чутьем угадав, что пулемет Нурбаева продолжает работать, Чернов закричал, как ему показалось, очень громко:

–  Бей их, Нурбаев! Бей, орел, чтобы ни один гад живым не выскочил!

Пулемет Нурбаева работал. Еще в ту минуту, когда немецкий танк, полуразвернувшись, направил свое орудие на амбразуру дота, сержант понял, что для жизни, быть может, осталось несколько секунд. Все тело его напряглось. Крепко прикусив губу, он дал по врагам на противоположном берегу длинную очередь. В мозгу молниеносно пронеслись знакомые и дорогие лица родных. Он увидел огромный необхватный тут, раскинувший посредине большого двора свои ветви, ковер, разостланный у подножия могучего дерева, и своих дорогих стариков, сидящих на этом ковре в теплый и тихий самаркандский вечер.

Но эту мирную, родную картину смял тяжелый грохот. В помещение хлынули горячий воздух и густая пыль, перемешанная с едким дымом.

–  В нас попало!
– крикнул в ухо Нурбаева Прокудин и двинулся к двери соседнего отделения. Но Нурбаев не мог оставить пулемет. Краем глаза он увидел, что у двери Прокудин вдруг остановился, а навстречу ему из соседнего отделения вылез залитый кровью Белов с телом лейтенанта на спине. Прокудин бросился к ним, а Нурбаев снова длинной очередью прочесал мост и противоположный берег. В ушах у него звенело. Вернувшийся Прокудин кричал ему в ухо, что снаряд угодил в край амбразуры второго пулеметного отделения, что лейтенант, кажется, только контужен, а Белов ранен в ногу и в шею. Но Нурбаев, казалось, не слышал слов своего товарища.

Заглянув в лицо старшего сержанта, Прокудин вдруг смешался и замолчал. Закусив до крови губы, Нурбаев не отрывался от прицела пулемета, а из глаз его текли крупные, как дождевые капли, слезы.

На берегу реки царила паника. Уже не десятки, а сотни немецких солдат бежали к мосту, но, попав под огонь нурбаевского пулемета, скошенные, падали на землю или ошалело кидались вниз, к воде, пытаясь найти брод. Но зато на шоссе один за другим появились еще два танка.

«Все пропало! Сейчас они переберутся через мост и…»

И вдруг Нурбаев оторопело замигал, не веря собственным глазам. Мчавшиеся к мосту танки, еще не дойдя до поворота, остановились. Один сразу же запылал, а другой закружился на одной гусенице, ошалело стреляя из своего орудия неизвестно куда и зачем.

Нурбаев с минуту пристально вглядывался в противоположный берег и вдруг, повернув широко улыбающееся лицо к Прокудину, отвесил ему крепкого тумака, совсем забыв о том, что его напарник ранен. Прокудин взвыл:

–  Ой! Что ты, ошалел, что ли, черт чумазый?!

Но Нурбаев, не отвечая на ругань, весело крикнул:

–  Вставай к пулемету, давай фашистам жару!

И кинулся к лейтенанту.

–  Товарищ гвардии лейтенант!! Ой, как хорошо, товарищ лейтенант!! Наши пришли!! С того берега наши самоходки бьют!

Перед рассветом, в час, когда Чернов и его разведчики захватили немецкий дот, рота капитана Розикова заняла свое место на участке соседнего полка. Дождь косыми струями хлестал землю. Иногда резкий порыв ветра неожиданно подхватывал потоки дождя и кидал в лица автоматчиков холодные и жесткие капли.

Вполголоса переговариваясь и ворча на дождь, солдаты не спеша размещались в мелких одиночных окопчиках, вдоль кустов, тянущихся от болота к Варшавскому шоссе.

Над передним краем немцев, в полукилометре от рубежа, занятого автоматчиками, висели в воздухе десятки мощных осветительных ракет - «фонарей», заливая всю местность ровным призрачным светом.

Облюбовав себе окоп в двух шагах от могучей ели и положив в него санитарную сумку, Зина стояла, прислонившись плечом к мокрому стволу дерева. Глаза девушки были устремлены на ракеты, горящие над передним краем врага, и десятки тревожных мыслей роились в ее мозгу. Зина думала о Чернове и о его товарищах, которые сейчас где-то по ту сторону этих ярких огней делают свое героическое дело. Там, вокруг них, всюду враги, каждый их шаг стережет смерть.