Чтение онлайн

…Лазарь Моисеевич Каганович прожил долгую жизнь, но, будучи истинным представителем своей эпохи, оставил удивительно никакие воспоминания. Всё больше – пересказ постановлений ЦК и Московского городского комитета партии большевиков. Один из немногих живо описанных эпизодов – про всё то же метро. А именно: как, возглавляя московскую парторганизацию, он, Каганович, ходил по арбатским переулкам, прикидывая, как соотносится наземная застройка и подземный маршрут пролегания метро [30] .

Думал ли Л.М. Каганович о том, что это доносящееся и сегодня из-под земли арбатских переулков постукивание поездов может отвлечь?! А ведь наверняка – отвлекало. Отвлекало тех, кто собирался в особняке британского военного атташе в Большом Николопесковском переулке. С недавних пор этот особняк передан под резиденцию посла Мексики в России. С любезного согласия мексиканского посла Нормы Пенсадо Морено российский соавтор побывал в этом здании.

Скорее всего, за прошедшие годы здесь много что изменилось. Но общая планировка – точно та же. Есть где посидеть-поговорить. Есть и зал для обедов. И конечно, как это принято в России, где бывает зима, при входе есть вешалка. Впрочем, лето 1941 г. было во всех смыслах жарким. Скорее всего, приходя на переговоры (а они шли в период между 14 и 29 августа), советские представители ничего с себя не снимали, а отправлялись прямо в один из залов. Предполагаем, что переговоры шли в том, окна которого смотрят не на улицу, а в сад. Но не думаем, что переговорщики в сад выходили: тогда их можно было бы подслушать из соседних домов.

Кто же был сторонами соглашения, выработанного под стук поездов московского метро и включавшего знаковую фразу о том, что «сотрудничество не только желтельно и осуществимо, но и существенно для достижения общей нашей цели разгрома врага»? [31]

По идее, что касается саботажа и диверсий (а «стержнем» договорённости было именно это), то советскую сторону должно бы было представлять профильное 4-е «судоплатовское» Управление НКВД [32] . Но в обстановке огромного напряжения всех сил на фронтах и переговоры, и дальнейшую координацию в Москве поручили 1-му Управлению, внешней разведке. Она тогда только-только вернулась во всесильный НКВД из было выделенного в отдельное ведомство Наркомата госбезопасности. Под соглашением стоит подпись «генерал Николаев», чью личность мы раскроем чуть позже.

Британскую сторону представляло то, что в советской переписке получило кодовое наименование «Секта» [33] . SOE, Управление специальных операций, – уникальная структура, возникшая 22 июля 1940 г. (т. е. после падения Франции) на стыке сразу нескольких ведомств [34] , но в итоге подчинённая в межпартийной британской «национальной коалиции» времён Второй мировой войны Министерству экономической борьбы во главе с лейбористом Хью Далтоном [35] . По свидетельству очевидцев, Черчилль задачу SOE сформулировал очень кратко, но и очень ёмко: «А теперь подожгите Европу» [36] . На переговорах в Москве SOE представлял подполковник-сапёр Д.Р. «Бобби» Гиннес [37] .

Стоит заметить, что сегодня даже у западных авторов в отношении этой службы иной раз проскальзывает некоторое пренебрежение. Мол, она была настолько наспех «склеена» Чемберленом и собрана Черчиллем, что не пользовалась авторитетом у настоящих разведслужб Его Британского Величества. Больше того, из рассекреченной теперь британской межведомственной корреспонденции времен Второй мировой следует, что, например, иной раз руководство SOE действительно с трудом выбивало от Королевских ВВС бомбардировщики, требовавшиеся для заброски агентов в оккупированную нацистами Европу [38] , а еще SOE действовала с оглядкой на «Сикрет интеллидженс сервис». Вот и тот, кто будет руководить московской миссией SOE на протяжении большей части войны, Джордж Александр Хилл, откровенно признает в своём дневнике, что «SOE – не такая всесильная, как НКВД здесь» [39] . Но кто и мог сравниться со сталинской машиной спецслужб, которая включала одновременно и разведку, и репрессивный аппарат, и «архипелаг ГУЛАГ», и погранвойска, и паспортные столы, и т. п.?!

Однако хотя SOE, конечно же, не было такой всесильной, как организации-наследницы ВЧК, её оперативные успехи бесспорны. Например, заброшенные именно SOE в оккупированную Чехословакию агенты разделались с «пражским мясником» Рейнхардом Гейдрихом.

Инициатива пригласить делегацию SOE в Москву принадлежала британскому послу сэру Стаффорду Криппсу. Стоит сказать, что в Лондоне такая идея вызывала восторг отнюдь не у всех. Виктор Кавендиш-Бентинк из объединенного Комитета по разведке Объединённого разведывательного комитета (Joint Intelligence Committee) писал: «Мы маниакально предлагаем русским советы и технических экспертов, а они этого не хотят, и это только вызывает их подозрение» [40] . Как бы то ни было, в начале августа 1941 г. Криппс обратился к Молотову с предложением по координации пропаганды против Германии [41] . Важным подготовительным моментом стал ужин 6 августа 1941 г. в Лондоне, на котором глава SOE Хью Далтон и глава «Сикрет интеллидженс сервис» сэр Стюарт Мензис согласились, что коммунисты в оккупированной Европе могли бы стать ценным подспорьем для проведения разведывательных и подрывных операций [42] .

В Британии именно под SOE был «заточен» совершенно секретный аэродром Королевских ВВС, обустроенный на задворках графства Бедфордшир.

Когда в графстве Бедфордшир мы отстояли своё под королевским дубом, спрятавшим нас от дождя, то дальше нас ждало посещение взлётно-посадочной полосы (у которой мы и встретили аристократку и её пса). После стольких лет забвения полоса, конечно, растрескалась. В трещины, как водится, попали семена настырных сорняков, и во многих местах серый бетон покрылся яркими зелёными пятнами. Но это даже к лучшему. Таким образом природа сделала взлетно-посадочную полосу такой, какой она выглядела в годы Второй мировой. О чём мы?

Взлетно-посадочная полоса «Темпсфорда». Ныне – частная собственность: перевалочная площадка местных фермеров.

С одной стороны, авиабаза «Темпсфорд» – классика. Например, взлетно-посадочная полоса сориентирована с юга-востока на северо-запад: по той самой преобладающей в этой части Англии розе ветров, которая забрасывала нам капли дождя за шиворот.

С другой стороны, в случае с этим аэродромом всё было необычным. Например, дизайн. В данном случае – то самое слово. Дизайном занимались… иллюзионисты [43] . Вот, и на сегодняшних картах «Гугл» взлетно-посадочная полоса теряется. Она так встроена в геометрию расположенных вокруг полей местных фермеров, что даже на самой подробной аэрофотосъёмке её не сразу и заметишь. В дополнение серый бетон полосы был покрашен зелёными и коричневыми пятнами, чтобы выглядеть как нечто сельскохозяйственное (то есть сегодняшние сорняки в трещинах, что ли, восстановили тогдашнюю картину). «Прошлись» находчивые британские иллюзионисты и спецслужбисты и по окружающим местным постройкам. Окна одних построек разбивались (как будто они заброшены), а сохранившийся и сегодня «Гибралтар»… Внешне – амбар себе и амбар. Деревянный. А внутри – кирпичная кладка и бетонные конструкции.

То есть – секретное убежище, способное выдержать взрыв авиабомб. Именно здесь агентам выдавали парашюты, а перед посадкой в самолет наливали, как сказали бы в России, «наркомовские». Еще давали – таблетки. Таблетки были и от укачивания во время перелёта, и такие, о которых ещё расскажем отдельно. На соседней ферме «Гибралтар» агенты получали последние наставления. Там стоял огромный стол с картами и аэрофотосъёмкой местности, куда предстояло парашютироваться. А девушки-операторы из WAAF (британского Вспомогательного женского корпуса Королевских военно-воздушных сил) вкалывали кнопки с местами назначения самолётов на висевшую на стене огромную карту Европы. Сейчас такое увидишь только в кино.

Внешне деревянный амбар «Гибралтар», внутри которого – кирпичная кладка и бетонные перекрытия.

На деталях, связанных с этим аэродромом, мы остановились так подробно, потому что в англо-советском соглашении о сотрудничестве спецслужб было сказано и следующее: «Советская и Британская организации будут оказывать друг другу всевозможное содействие по внедрению в оккупированные страны агентов» [44] . А достаточно взглянуть на карту, чтобы увидеть: чтобы из СССР попасть, например, во Францию, надо было перелететь над всеми оккупированными территориями и самим Рейхом. Самолетов такой дальности у СССР не было. То есть, конечно, были (вспомнить одни только предвоенные рекордные межконтинентальные перелёты экипажа Чкалова на АНТ-25), но ведь то был аппарат крайне тихоходный и немецкую противовоздушную оборону преодолеть бы не смог. Зато попасть в ту же Францию из английского Темпсфорда – это всего-то перемахнуть через Ла-Манш.

Вернёмся в особняк в Большом Николопесковском переулке, где, похоже, и были согласованы «Предварительный план общей линии поведения в подрывной работе» и собственно соглашение о сотрудничестве.

Возглавлявший делегацию SOE подполковник Гиннес заселился в отель «Националь» 13 августа 1941 г., а уже назавтра начались переговоры [45] . Как следует из доклада Гиннеса в Лондон, который был добыт советской разведкой, «переговоры начинались после завтрака ежедневно и продолжались до трех-четырех часов утра с перерывом на обед… В целом имело место поразительное единодушие по всем основным принципам» [46] . Вместе с тем Гиннес отмечал, что представления русских по отдельным вопросам были «настолько отличны от наших, что могут отразиться на нашем будущем сотрудничестве» [47] .