Разведывательно-диверсионная группа. «Бандера»
Шрифт:
– Вот так, товарищ гвардии сержант запаса... – проговорил седовласый полковник-хирург. – Ты, по количеству металла, привезенного к нам в своем теле, перевыполнил чуть ли не полугодичную «норму» всего хирургического отделения!..
Весы показали 2 килограмма 170 грамм!!! «Два кило, сто семьдесят грамм» смертоносного железа вошло в это тело, и оно сумело выжить!!!
– Твое счастье, Александр, что ты постоянно поддерживаешь свою физическую форму, – добавил тогда полковник. – У тебя такие пласты мышц, что осколки в них просто увязли! Как в хорошем бронежилете! Будь они у тебя послабее, и тогда... Тогда ты оставил бы молодую жену-красавицу вдовой, с тремя малолетними детьми на руках!..
Сашка смотрел на полковника во все глаза, а тот, развернувшись, подошел к двери и, уже уходя, «поставил последнюю точку»:
– Потрепало тебя в этот раз, конечно, здорово! Но, как это ни странно, ни одно из теперешних ранений невозможно было квалифицировать как «смертельное», хотя область поражения... Но! Я до сих пор удивлен другому!.. Как ты не окочурился от болевого шока после такого «множественного осколочного ранения»? Вот это для меня настоящая загадка! Как у тебя сердце выдержало?!!
– А оно у меня большое, товарищ полковник...
– Да уж... Большое...
...Из всего этого «металлолома», извлеченного из его тела, Сашка выбрал один осколок, который совершенно невообразимым образом напоминал, если, конечно, включить воображение, Амура, стрелявшего в свою цель, но уже не из своего допотопного лука, а из гранатомета!..
И этот осколок он показал Оксане... А она... Она тут же увидела в этом оплавленном, зазубренном куске металла того же Амура... Видимо, эти души были не просто родственны – они даже видели одинаково!..
– Странный нам с тобой Амурчик попался, Сашенька... – говорила она, кормя одну из дочерей. – Ненормальный какой-то! Купидон-гранатометчик... Разве для того, чтобы люди нашли друг друга, нужно в них стрелять? Да еще и из такой страшной штуки?
А Сашка только улыбнулся в ответ:
– Нормальный Амур, Ксана! Наш, «дэшэбэшный»!.. Я когда тебя в первый раз увидел, ну там еще, в Гардезе, когда ты меня сама в медпункте оседлала... – При этих словах Оксана залилась краской и стыдливо опустила глаза. – Так я тебе скажу, что ты в меня тогда своими глазищами выстрелила не из какого-то там сраного гранатомета, а из гаубицы «Д-30»!..
– Ты же знаешь, Сашенька! Я же не такая!.. Просто тогда... Я тебя как увидела!.. Такого огромного, сильного и... побитого... Так внутри все сразу и перевернулось напрочь!.. Захотелось тебя просто-напросто «съесть» со всеми потрохами, пока другие бабы о таком мужике не пронюхали...
– Съела? – Сашка улыбнулся.
– Ой, съела!.. Только до сих пор еще не наелась! Всю жизнь есть буду!..
– Тогда у нас детей на футбольную команду наберется к тридцати годам! Шо, не сумеем за десять лет еще семерых сотворить?
– А и пусть! Пусть будут дети! – Оксана светилась от счастья. – Много детей! Дети – это праздник!..
...А 22 июня в палату к Сашке вошли их родители! Впятером! Потому что на руках у тестя восседал годовалый Сан Саныч...
И тут же, на глазах у всех, случилось маленькое жизненное чудо...
Сашка пошел навстречу своим гостям, и... Сан Саныч, увидев этого большого незнакомого ему пока человека, протянул к нему свои пухлые ручки и внятно так, уверенно сказал:
– Папа!..
В палате зависла недолгая пауза, которую нарушил Сашкин тесть:
– Твою мать, сержант!!! Мы ж его и так и эдак, а он только дули крутил! Это ж его первое слово, Саня! Зятек ты мой дорогой!..
Но на этом чудеса не закончились!..
Через пару часов, когда они, чего греха таить, пригубили «по маленькой», Оксана завозилась как-то с Сан Санычем, пока спали его сестры – мама, она и есть мама, она всегда скучает за своими детьми... И тут... Малыш вырвался из ее рук, и... с криком «Папа!» сделал самые первые в своей жизни пять-шесть шагов, «добежав» до Сашки, и упал в его отеческие объятия!..
– Ну все, мать... – проговорил отец Оксаны, обращаясь к своей счастливой от всего произошедшего за сегодняшний день дочери. – Теперь тебе только Ксения да Ксанка остались... А Сан Саныч... Его он! Сашкин! И ничего с этим уже не сделаешь! «Мальчики – налево, девочки – направо»... Папкина кровь в Сан Саныче играет, потому к воину и тянется... Помяни мое слово – будет в нашей семье еще один офицер! Да не просто офицер – генерал!!!
...1 июля...
...Еще не совсем оправившийся от ранений Сашка настоял на том, чтобы его выписали наконец-то из госпиталя.
– Не могу я здесь больше, товарищ полковник! – Сашка уже даже и не просил, а требовал на очередном утреннем обходе. – Всю жопу уже отлежал! Домой хочу!
– Но вы, Александр, еще не совсем поправились! Вам еще нужно пройти довольно большой курс медикаментозного лечения! Я даже не говорю о таблетках! Но вам еще нужны капельницы, уколы, как внутривенные, так и внутримышечные! Еще минимум две недели!
– Товарищ полковник! Доктор! Да у меня же жена сама хирург! Мы же с ней там, за Речкой, и познакомились и поженились! Она же лейтенант у меня! Так неужели же вы думаете, что она не сумеет мне капельницу поставить или укол сделать! Да она мне любой! Хоть внутривенный, хоть внутрижопный!!! Отпустите, а! Домой хочу, к детям, к жене! Мы вместе и поедем!!!
И полковник наконец-то сдался:
– Хорошо!.. Только завтра! А сегодня у вас будут посетители...
– Это какие еще? – удивился Саня.
– А вот это, молодой человек, вы узнаете сами! – Полковник как-то очень хитро улыбнулся, и была в этой улыбке какая-то очень большая интрига. – Всему свое время!..
А после обеда, около трех часов дня, когда все больные уже успели пообедать и разойтись по своим палатам на полуденный отдых, в дверь «госпитального детского сада», как называли Сашкину палату во всем отделении, постучались и, не дожидаясь разрешения, вошли...
«...Во, бля! Опять генералы пожаловали!.. – подумал Сашка – Делать им, что ли, не хрен, кроме как по госпиталям шарахаться? Только детей разбудят!..»