Разведывательно-диверсионная группа. «Док»
Шрифт:
— Он мог умереть от болевого шока или заражения крови, товарищ майор!..
— Вот именно! Именно, что мог бы!.. И тем не менее!.. И скажу тебе еще!.. Ты нам практически не оставил работы — ты не заметил всего-то двух осколков!.. Не говоря уже о том, что все швы были наложены так профессионально, что ничего не пришлось после переделывать!.. Так-то!.. Первый раз за всю службу такое вижу!.. На, вот, держи! На память!.. — Майор протянул Мише два блестящих металлических осколка, которые, по странному стечению случайностей, напоминали две криво и очень неаккуратно вырезанные из куска металла звездочки. — Будет что вспомнить в старости… И будет чем гордиться!..
— Их надо было Косте отдать, товарищ майор…
— Я пытался, только… Это он сам попросил… Так и сказал: «Пусть они у Дока будут… По размеру почти генеральские, вот пусть он генералом и станет…» Так что, сержант, твой друг тебя в генералы уже произвел… И если честно, то я с ним абсолютно согласен.
И Мишка сохранил эти «генеральские» звездочки.
А потом, в сентябре, пришел приказ министра обороны о новом призыве и увольнении в запас отслуживших свою срочную службу… И единственное, как новый командир отряда, наслышанный от майора Крота о том, что сделал Док на том перевале и про ту вопиющую несправедливость, которая произошла с ним после этого, мог поправить эту несправедливость, так это в числе первых отправить его из армии домой, к семье. В «первых списках»…
Но перед этим Мишке пришлось сходить в еще один, последний «боевой выход»… И, возможно, о нем совершенно и не стоило рассказывать, потому что ничего особо выдающегося в нем не произошло, но…
Во-первых, не хочется, чтобы у человека, далекого от армии, сложилось впечатление, что на каждом из таких «боевых выходов» обязательно случались подвиги — бывали и «будни»…
А во-вторых, почему-то именно этот, «обыденный» выход Мишке очень запомнился. И он частенько вспоминал о нем. Правда… Без особенных подробностей… Так, словно это и не он вовсе был в составе того отряда и не он гонялся по пустыне Регистан за «духами»-контрабандистами…
И только через довольно продолжительный срок Филин понял, почему Мишка рассказывает именно об этом «боевом выходе»… Миша рассказывал вовсе не о его результатах! Это был рассказ про его коллегу! Рассказ про настоящего спецназовского врача!..
16—20 сентября. Афганистан. Пустыня Регистан
«Дембельский аккорд» Дока…
…Задача того, 21-го для Мишки Парубца, «боевого выхода» по меркам спецназовцев была обыденной: обычные поисково-засадные действия с целью срыва организованных контрабандных поставок на территорию Афганистана боевиками оружия, боеприпасов и других «матсредств» из Пакистана и Ирана. И если кто-то думает, что каждая подобная операция сопровождалась вооруженным столкновением, то глубоко ошибается! Для того чтобы определить, где возможно появление каравана душманов, правильно выбрать место и скрытно организовать на нем засаду, приходилось просеять огромнейшее количество информации… Заблаговременно изучалась местность, вероятные рабочие маршруты в зависимости от времени года и суток. Анализировалась любая информация по прошедшим результативным и нерезультативным «боевым выходам», сведения от «доброжелателей», особенности того или иного района, нравов и обычаев местных жителей и еще очень большой пласт различнейшего рода данных.
В пустыне вычислить путь, по которому могут пойти караваны, очень сложно или даже почти невозможно: вариантов очень много, а людей, как обычно, очень мало… А пустыня давала «духам» свободу для выбора маршрутов… Здесь перевозки осуществлялись чем угодно: на легковых японских «Тойотах» и иранских «Симургах», на американских «Доджах» и даже на наших «шишигах», армейских «ГАЗ-66», а иногда даже и на тракторах с прицепом, не говоря уже о «кораблях пустыни», верблюдах…
Караваны с оружием, боеприпасами, медикаментами и одеждой в зависимости от степени угрозы со стороны советских войск включали в себя от одной до 10–15 машин или от 4–5 до 30–40 верблюдов… И проводка этих караванов организовывалась «духами» очень тщательно и включала в себя целый комплекс сложных мероприятий. Поэтому в лучшем случае только каждый десятый «боевой выход» на поисково-засадные действия был результативным!.. Но это не значит, что остальные 90 процентов «боевых выходов» не имели смысла! Постоянное нахождение вдоль границы с Пакистаном и Ираном советских спецназовцев очень сильно мешало регулярному снабжению антиправительственных группировок в Афганистане, и это было истинной «головной болью» для моджахедов…
В Афгане начиная с весны 84-го вот уже полтора года очень успешно и благодаря в основном именно отрядам спецназа ГРУ работал план «Завеса», по которому от Джелалабада до Кандагара перекрывались больше двух сотен контрабандных караванных путей…
Так вот… В середине сентября в пустыню Регистан вышел Мишкин 610-й отряд СпН численностью 45 человек во главе с новым командиром роты. [26]
Отряд этот должен был действовать на большом расстоянии от основной базы в Лашкаргахе, а поэтому и включал в себя большое количество техники. Бронегруппу на трех «БМП-2» под командой старшего лейтенанта Семеша. Группу старшего лейтенанта Гущина на двух автомобилях «Урал» с установленными в кузовах трофейными пулеметами «ДШК» и «КПВТ». И группу заместителя командира роты, Мишкиного взводного старшего лейтенанта Никитина, на двух трофейных «Тойотах», кстати сказать, отличные легковые вездеходы 4х4, с кабинами на двух человек и большими кузовами, в которых на турелях были установлены два 12,7-миллиметровых пулемета НСВ «Утес», и одном «Урале» с мощным танковым 14,5-миллиметровым пулеметом «КПВТ». При последней машине находился сам командир роты, осуществлявший общее руководство действиями групп…
26
Дело в том, что имеется в виду не весь «Лашкаргахский» отряд спецназа, а только одна из его «боевых групп»: 370 ОоСпН ГРУ в Афгане в целях маскировки назывался «6-й отдельный мотострелковый батальон». Так же как «Мусульманский батальон» был 1-го омб, а «Баракинский» отряд — 4-го омб и так далее. Так вот, 610-й отряд СпН — это 10-я «боевая группа» 6-го омб. А если, скажем, 307-й отряд СпН, то это 7-я «боевая группа» 3-го омб, или «Кандагарского» отряда.
Из «Лошкаревки» отряд выступил 16 сентября около пяти часов утра…
Через реку Аргандаб после проверки брода на минирование переправились уже в 5.30… Бронегруппа Семеша замыкала колонну всего отряда. Преодолев около 350 километров всего с одним привалом, к полудню следующего дня сосредоточились у горы Малик-Дукан…
После уточнения задач, согласно решению командира роты, отряд разделился.
Всем трем группам предстояло выйти в заранее определенные для них районы для проведения засад…
Бронегруппа под командой Семеша должна была вернуться примерно на 8 — 10 километров на север в пустыню, группа старшего лейтенанта Гущина — выдвинуться восточнее на столько же километров к колодцам Набичах и Навабчах, а группа старлея Никитина — уйти на те же 8 — 10 кэмэ на запад…
Таким образом, отряд рассредоточивался вдоль двадцатикилометрового участка афгано-пакистанской границы и перекрывал основные рабочие маршруты переброски оружия и боеприпасов в этом районе. В качестве одного из мероприятий по введению в заблуждение противника было предусмотрено, что группа Гущина уйдет в назначенную точку только после того, как остальные группы уже закрепятся на указанных им местах в боевых порядках для проведения засад…
К вечеру 17 сентября, когда все это уже было сделано, обе автомашины старшего лейтенанта направились в свой район…
Во втором «Урале» с семью разведчиками ехал Эльбрус Файдаров, младший врач медпункта «Лашкаргахского» отряда… После той августовской ночи, когда Доку пришлось делать операцию практически голыми руками и его друг выжил тогда только благодаря Мишкиному «неоконченному высшему образованию», командиром отряда было приказано, чтобы теперь в каждую спецназовскую боевую группу на «боевой выход» непременно включался дипломированный фельдшер или медик… Это был первый «вход в поле» старшего лейтенанта Файдарова…
И именно Эльбрус вдруг заметил, что командир группы на своей машине ушел с маршрута и повернул в сторону перевала Шабиян. Файдаров запросил по УКВ-связи старшего лейтенанта:
— Куда едем, командир?
На что Гущин ответил:
— Я заметил две «Тойоты» «духов», которые хотели выехать в пустыню из горного прохода! Но, увидев наши грузовики, они по-быстрому отвалили назад! Надо проверить!..
Миновав горный проход, группа очутилась на небольшом плато между двух горных хребтов: сзади — выход в пустыню, впереди — перевал. В какой-то момент, поняв, что «духовские» машины ушли далеко к перевалу, Гущин решил вернуться назад.
И в этот момент…
В этот момент со стороны гор начался обстрел… Группа проводки «духовского» каравана по всем правилам военной науки прикрывала его обратный отход в горы… На автомобилях спецназовцев тотчас же были пробиты все лобовые стекла. «Урал» Файдарова остановился в 300 метрах от входа на плато, и к нему подобрался командир группы со своими людьми. Разведчики спешились, а пустые машины с крупнокалиберными пулеметами отправили назад в пустыню…
Старший лейтенант Файдаров напоминал Гущину о приказе командира роты, в котором был указан четкий маршрут и район выдвижения, но… В ответ «молодой» и неопытный Гущин, который совсем недавно прибыл из Союза и непременно возжелал зарекомендовать себя перед вышестоящим начальством «настоящим спецназовцем», заявил: