Разведывательно-диверсионная группа. Питон
Шрифт:
– Ша! Ша, Андрюха! – Лицо Пургена. – Только не надо дергаться!
– Яшка… Что там? Сильно?..
– Ну, что не слабо, так это точно, – ответил фельдшер. – Под ключицу, навылет… И кажется, легкое задело.
Его умелые руки полосовали низ тельника Слона, а потом эти полосатые ленты ложились на грудь.
– Щас перевяжу тебя и дальше побегу… Спирту хочешь?
– А другого обезболивающего у тебя уже нет?
– Все, что есть.
– Давай!
Андрей схватил алюминиевую фляжку и сделал три больших глотка.
– О-о! Вот это дело! Мы еще повоюем. Не дождутся, гады!
Удивительно, но чистый девяностошестиградусный медицинский спирт, которого граммов сто пятьдесят проглотил Слон, принес ему моментальное облегчение. И он воспрял духом.
– Помоги нашим, Пурген! А я тут сам… Та-та-та-та! – вновь обрел голос его пулемет.
Озверевшие вконец моджахеды, не ограничиваясь убийственным огнем пяти ДШК, принялись бить по ячейкам из гранатометов. От прямых попаданий слоистый камень разлетался на куски. Многие бойцы были ранены осколками гранат и камня. Но все, кто хоть как-то мог держать оружие, продолжали стрелять, теперь уже одиночными выстрелами, и бросать гранаты. Все они, молодые, но теперь уже относительно здоровые, хотели жить. А длина их жизни этой ночью зависела оттого, как долго они будут огрызаться…
В 4 часа утра «аисты» пошли в очередную атаку. И патронов «духи» не жалели. А потом они начали давить разведчиков еще и морально, крича во все горло:
– Шурави, таслим! [2]
– Ага, щас-с! Разогнался! – проорал в ответ Слон. – Лучше лови мой маслим!
В этот момент его «ПКМ» выплюнул последнюю пулю.
2
«Русский, сдавайся!!!» (фарси).
«…Все, Андрюха! Не жди меня, мама, хорошего сына…»
Сержант перевернул цинки, лежавшие на дне их гнезда, – они были пусты… Тогда сержант дотянулся до автомата, одиноко лежавшего в стороне, и отстегнул его магазин.
– Штук десять еще есть… – проговорил он вслух и обернулся к своим раненым товарищам. – Пацаны! У кого что осталось?
– Нож…
– Нож…
– Нож и «эфка»…
– И у меня еще одна «эфка» есть…
Они лежали вповалку и не могли уже двигаться: кто от тяжелых ран, кто от потери крови. Пятеро проверенных не единожды бойцов «рейдовой группы» сержанта Ошехи…
– А у меня десяток патронов и нож.
И тут он услышал от прапорщика Черкасова то, что потом всю оставшуюся жизнь поднимало на его голове волосы.
– Командир… – прохрипел раненный в грудь и в голову десантник. – Этим сдаваться нельзя.
– Знаю, Бекас.
– Ты за нас отвечал, вот и ответь до конца… Обещай! Последняя «лимонка» – под себя. Но сначала ты нас всех, ножом… Чтобы эти падлы не мучили.
– Обещаю, прапорщик… Они не дождутся!
Андрей схватил автомат и выстрелил последние патроны. Их оказалось всего семь…
– И дорога-а-я не узна-а-ет! – проорал Андрей во все горло и бросил гранату в сторону атакующих «духов». – Какой у парня был конец! И дорога-га-я не узна-га-га-ет!..
И тут Слон услышал звуки приближающихся вертолетов…
«Глюки пошли! Точно глюки!.. Миражи, мать их!.. А может…»
И метнул на радостях последнюю гранату:
…Нет, это был не мираж. Над ними, грохоча пушками и пулеметами, прошла двойка «крокодилов». А потом появилась и парочка транспортных «Ми-8» с пилонами для НУРСов, которые тоже сказали свое веское слово. Достаточно было всего два захода на цепи «аистов», и они тут же откатились со склона…
А на вершину сопки тем временем приземлились еще два «транспортника» и стали грузить в свои чрева «измочаленную» группу разведчиков.
– …Вот так, командир. – Безногий Слон посмотрел на Филина с какой-то вселенской грустью в глазах. – Так нас оттуда, с этого Казажора, и сняли.
– Все-таки пришли за вами из Кабула?
– Если бы из Кабула, – усмехнулся сержант-пенсионер. – Если бы… Нам на выручку прилетели вертолетчики «залетного» Александрийского полка, который к тому времени уже базировался под Кандагаром. В этом полку служили офицеры-штрафники, у которых были проблемы по службе. Кто водки бухнул «не вовремя», кто морду «не тому» набил, кто «не с той» связисткой или медсестричкой закрутил, а начальству обидно стало. Разные там мужики были… Абсолютно оторванные, отчаянные! Знаешь, командир, хоть и хромала у них дисциплина на обе ноги', зато они ничего не боялись! Им многие жизнью обязаны…
– Да уж, повезло вам, что и говорить… Потеряли-то многих?
– 17 «трехсотых» всего, а у «спецов» еще и двое «двухсотых». Те парни, что на переговоры с «духами» ходили.
– Так это же практически все!
– Почти, – усмехнулся Слон. – Только четверо спецназовцев оказались целыми… А моих всех эти «аисты» пометили.
…Вот и вся история.
Живи и будь счастлив, Герой нашего времени! И побольше бы нам таких, как ты.
Глава 2
«Медведь»
«Медведь»… Старший прапорщик Игорек Барзов…
Еще одна легендарная личность, с которой Филину довелось бок о бок пройти очень много…
«Вечный» – после ухода из отряда Слона – и совершенно незаменимый «замок» Филина… И самое удивительное было то, что он тоже был одесситом! Да почему был? Он и до сего дня есть – неугомонный одессит…
Сержант Рашид Бахтеяров, «Бах», уже стал «дембелем» – еще пару месяцев, и домой. Игорю оставался еще год до конца контракта.
Надоело. По-настоящему, по-человечески надоело! Сколько же можно?! Скольких еще пацанов придется потерять в этой «афганской мясорубке»? До белых чертей в глазах надоела ему уже эта война; а скольких друзей успел потерять за эти четыре года, а скольких отправил на родину инвалидами!..
Медведь хотел дослужить этот год достойно – и уйти. Но судьба распорядилась по-своему…
– Значит так, Игорь… – Начштаба бригады подполковник Дзюба был, как всегда, суров и краток. – Есть для тебя работа. Про Ахмад-Шаха Масуда слыхать доводилось?
– Шутишь, Гора? Кто ж про него не слышал! Особенно в наших местах – здесь, в Панджшере…
– Значит, о его уровне догадываешься…
– Кого-то из его нукеров щупать будем?
– Почти… – Дзюба был не похож на самого себя. – Почти. Такое дело… В Газни стоят спецы военной разведки… Ты их должен помнить.
– Хорошие ребята, крутые… – Игорь вспомнил Льва.
– Хорошие. Есть еще и другие, «хорошие и крутые». И очень большой вопрос, кто из них круче…
– ?
– Отряд комитетского спецназа «Каскад»… Про «каскадеров»-то слышал?