Чтение онлайн

– Да уж. Не нам, обычной десантуре, чета.

– Вот и подумай, какого уровня работка предстоит.

– Загадками говорить изволите, товарищ Гора…

– Ладно, не пузырься. Дело такое… Достал всех пресловутый «Панджшерский лев», допек до невозможности своей наглостью! – зло проговорил подполковник. – Короче… Натравила на него Москва три ведомства – Комитет с «Каскадом», ГРУ со своими «спецами» и МО со своим спецназом, а таковым, ближайшим, является наша с тобой, Медведь, бригада. Задача максимум – пленить Ахмат-Шах Масуда с целью доставки его в Москву, минимум – «зачистить». Благодарность решившему этот ребус будет щедрой! Весьма щедрой… Мне шепнули друзья из Генштаба, когда ставили задание по ЗАСу, – оба результата потянут на Золотую Звезду Героя. И плен «Панджшерского льва» не обязателен… Эта работа для офицера, минимум капитана…

– Отлично! Федя и пойдет. – Игорь имел в виду комроты разведки капитана Нефедова.

– Он на войне год, а ты почти четыре. Так что… В этот рейд пойдет взвод прапорщика Барзова. Приказ ясен?

– Угу…

– Не слышу бодрости в словах и рвения к службе!

– Так точно, товарищ подполковник! Приказ ясен, как никогда! Прошу разрешения испросить подробности и детали!

– Не ёрничай, Игорь. Ты же сам не отпустил бы Федю – пацанов пожалел бы. Ведь я ж тебя знаю, Медведь…

– Ладно, Гора, проехали. Давай вываливай всю мелочь по этому рейду…

Проклятое место.

С высоты орлиного полета видно, что река Панджшер, может, еще до царя Гороха проточившая в Гиндукушском базальте и граните длиннейший, более чем стокилометровый с севера на юг, путь, чтобы напоить своими водами Чарикарскую «зеленку» и влиться наконец в полноводный Кабул, – река не обычная. Кроме основного русла, здесь была огромнейшая паутина ответвлений, проток, руслеца других, впадающих речух, тупиковых затонов. Да что там объяснять, достаточно вспомнить Волгу в низовьях, перед впадением в Каспий ниже Астрахани. Лабиринт? А если этот лабиринт в горах? С буйной растительностью «зеленки», с множеством каньонов и скрывающихся в них пещер.

И место это не безлюдное. Здесь издревле жили пастухи и их семьи, веками проходили контрабандные караванные пути. Огромное количество горных аулов.

И еще… Здесь родился Ахмад-Шах Масуд.

Теперь эта огромнейшая территория была его «родовым имением». Но главное, здесь царил закон всеобщего молчания, итальянская омерта на афганский лад. Огромная молчаливая горная площадь, откровенно враждебная русским «шурави».

Поймать Масуда…

Игорь, проживший этой войной столько лет, понимал всю абсурдность такого приказа. Ну, да. Решили использовать спецназ трех ведомств. Три группы, человек по 30 – это максимум. Итого, около сотни хорошо подготовленных бойцов. Меньше роты, если всем вместе…

Медведь не мог понять, кто мог отдать такой приказ. Какой идиот? Да на такую задачу всей его бригады мало, если не дивизии! Да и пытались уже не раз, проводя крупномасштабные операции, да только без толку – «Лев Панджшера» всегда уходил невредимым…

Их заведомо посылали на смерть. Потому и ценой этой прогулки была Звезда Героя. Да только Звезда эта почти на 100 процентов посмертная…

Это понимал Дзюба, отправляя на смерть мальчишек со скрежетом зубовным. Это понимал и Игорь и надеялся только на своих проверенных «дедов» и «дембелей» во главе с Бахом.

А еще надеялся вернуться из этого рейда хотя бы с половиной взвода…

…Все начиналось на удивление спокойно.

Горные отроги, нависавшие над ущельем, спокойно приняли на свои кручи ночной десант, никак не отреагировав на вторжение.

– Рашид.

– Я! – ответил тот громким шепотом.

– Что мы имеем? – С момента приземления прошло четверть часа.

– Норма.

– «Трехсотых» сколько?

– Не имеем ни «двухсотых», ни «трехсотых». Все в норме. Взвод готов к началу движения.

– Повезло?

– Более чем, Игорь. Сам не надеялся…

– Ну… Помоги нам в этих горах твой Аллах.

– Дальше, Бах, начинается служба… Пацаны готовы, говоришь? – И, получив утвердительный ковок головы: – Тогда назначай дозоры по трое; в «голову» и «хвост» – «дедов» с опытом, да и на флангах не мешало бы. Работаем, Рашид, по-взрослому…

Взвод начинал рейд. И никто не мог знать, чем все это закончится…

Какое здесь было небо! Казалось, протяни руку – и достанешь. Бесконечная синяя гладь, редко-редко нарушаемая белым кучерявым барашком заблудившейся в этой бесконечности тучки. Безмерная, безграничная глубина. И где-то там, в этом голубом омуте – песня, понятная только ее исполнителю… И откуда взялся здесь, в горах, далеко от Родины, этот певец?

Жаворонок…

Бойцы вертели головами, словно пытались впитать в себя и навсегда запомнить эту красоту. И только Медведь «накачивал» себя, входя постепенно в боевой транс. Это странное состояние, которое невозможно объяснить человеку, его не испытавшему, но превращающее подчас тихого безобидного паренька в бесстрашную «машину войны». Да еще Бах, знавший горы, их нрав и ожидавший от них любых пакостей, давно вошел в это состояние.

Они настолько уже понимали друг друга, что могли порой не разговаривать часами, зная мысли друга. Вот и теперь они только переглядывались изредка да исподволь занимали самые опасные места во взводной колонне, чтобы, случись что, хоть как-то сохранить своих зеленых «салабонов». Да еще пара сержантов, таких же «дембелей», как и Рашид: Сеня – Павел Семёнов из Свердловска и Гриб – Миша Белый из Полтавы. Они тоже испили этой войны до самого донышка. Именно на них троих и надеялся Игорь, да еще на себя и на то, что дедушка Марс вкупе с Фортуной не отвернутся от них в самый неподходящий момент…

Тишина. Спокойствие и тишина. Такие желаемые и такие непредсказуемые спутницы сопровождали разведчиков, навевая опасное успокоение. И пацаны расслабились, поверили в то, что ничего сверхъестественного или сверхопасного в этом задании нет. Просто отцы-командиры нагнали изжоги не в меру…

Все так же пел свою песню жаворонок. Только с каждым днем песня та становилась красивее и дольше, а сам певец спускался из поднебесья все ниже и ниже. И теперь уже не казался черной точкой в голубом безмолвии, теперь уже каждый из его ратных слушателей мог рассмотреть пичугу. Что-то видел пернатый солист и, может быть, хотел остановить безумцев, шедших навстречу своей судьбе, может, орал во все свое горло об опасности.

Но не о том думали солдаты, не понимали голоса Природы. Мальчишки слышали только песню, и ничего больше. Зря старался жаворонок – глас вопиющего в пустыне…

К вечеру восьмого дня эхо донесло до них звуки далекого боя. Где-то в горах «духи» Ахмад-Шаха, а в том, что это были именно они, не было никаких сомнений, долбили кого-то из «шурави».

– Слышь-ка, командир, а не напарники ли наши по заданию в ловушку влетели, как думаешь? – словно охотничья гончая, настораживая уши, проговорил Бах.

– Может быть, Рашид, может быть. Да, скорее всего так! А ведь какие спецы. – Игорь был суров и задумчив. – То ли нам везет не в меру, то ли нас оставили на закусь.

– Не верю я в везение.

– Да и я тоже.

– Значит, нас посчитали наименее опасными и дают возможность втянуться еще немного в глубь Панджшера… – Сержант был суров не менее своего взводного, но вдруг что-то изменилось в его лице, и Рашид показал в улыбке такой белизны и правильной формы зубы, что лучшие протезисты мира позавидовали бы этому природному эталону. – А и хрен с ним, братишка Игорь, выскочим! Нам ли быть в печали? Выскочим?