Чтение онлайн

Дальнейшее изложение основано на обсуждении в абхидхарме пяти основных беспокоящих эмоций: неведения, высокомерия, страстного желания, зависти и гнева. Учения об инопустотности предоставляют наиболее подробное объяснение их деконструкции в глубокое осознавание. Поскольку на Западе широко распространена заниженная самооценка, представляется целесообразным расширить классическое описание пяти основных эмоций за счет связанных с ними эмоций, которые возникают на фоне самоуничижения. Таким образом мы следуем буддийской традиции, когда классический текст комментируют логическими выводами, адаптирующими учение к конкретным обстоятельствам. У Шантидевы есть метод противостояния гордыне, соперничеству и зависти, когда мы ставим себя на место других. Мы будем пользоваться аналитическим инструментом на основе этого метода, смещая цель с других на себя.

Наивность (moha) – это заблуждение относительно причинно-следственной связи или относительно реальности, сопровождающее разрушительное поведение или мысли. Такое заблуждение может возникать по причине незнания об этих истинах или из-за их превратного понимания. Когда мы наивны в отношении причинно-следственной связи, мы можем верить, что наши бесчувственные поступки и излишне эмоциональное поведение не имеют последствий. Мы также можем воображать, что они принесут нам счастье, тогда как на самом деле это источник страданий. Будучи излишне чувствительными к любому намеку на то, что из-за нашего неприятного поведения наши отношения будут натянутыми, мы можем еще и обвинять других в своих проблемах. Когда мы наивны относительно реальности, мы не осознаем, что двойственные видимости, создаваемые нашим умом, – это лишь волны деятельности ясного света. Они не имеют отношения к действительности. Вследствие этого мы излишне бурно реагируем.

Наивность зачастую сопровождается искаженным, враждебным мышлением, делающим нас закоснелыми. Это ведет к тому, что мы упрямо отрицаем причинно-следственную связь или отказываемся признавать существование какой-либо ситуации или другого человека, или правду об этом. Кроме того, подобное мышление заставляет нас, защищаясь или нападая, настаивать на том, что наши двойственные переживания соответствуют реальности.

Поскольку наивность, особенно в ее закоснелой форме, – это распространенный недуг, который большинство людей даже не замечает, давайте приведем несколько примеров:

• Наивно отрицая существование своих чувств, мы отстраняемся от них.

• Хотя в нашем уме навязчиво возникают расстраивающие мысли или образы, мы не хотим о них думать.

• Мы воображаем, что наши проблемы исчезнут, если о них не думать.

• Веря, что мы центр вселенной, мы не хотим принимать во внимание мнение окружающих.

• Мы настаиваем на том, чтобы другие для нас что-либо делали, даже если у них нет на это времени.

• Убежденные в том, что мы не способны найти общий язык с другими, мы боимся окружающих и замыкаемся, прячась от конструктивных отношений.

• Отказываясь признавать, что наш любимый или любимая – независимая личность, мы излишне опекаем его или ее.

Если мы узнаем двойственные видимости, стоящие за нашей наивностью, мы можем их деконструировать. Например, у нас есть шестнадцатилетний ребенок и наш ум создает чувство якобы прочного, находящегося в опасности «я», которое противостоит якобы прочным опасным мыслям, таким как: «Я больше тебе не нужен так же, как в младенчестве». С точки зрения инопустотности, когда мы ослабляем свое цепляние ради безопасности, мы обнаруживаем осознавание реальности. Другими словами, мы знаем, что нашему ребенку шестнадцать лет. Однако мы не желаем думать о том, что это означает, и потому беспокоимся. Наивно полагая, что, обращаясь с ребенком как с младенцем, мы не создадим никаких проблем, мы излишне опекаем его или ее. Затем беспокойство и наивность затмевают наше осознавание реальности.

В основе нашего беспокойства лежит осознавание, которое составляет глубочайшую сферу реальности, а именно умственную деятельность ясного света, создающую переживание. Когда мы полностью спокойны, мы переживаем мысли как всего лишь волны на поверхности океана ума. Следовательно, то, что мы думаем о своем ребенке как о независимой личности, больше не кажется нам угрожающим переживанием.

Объяснение с точки зрения самопустотности состоит в том, что, когда мы ослабляем свое цепляние за испуг и наивность, мы обнаруживаем за своим переживанием зеркальное осознавание. Мы восприняли информацию: наш ребенок выглядит, ведет себя и говорит как шестнадцатилетний, однако мы либо не обращали внимания на это, либо решили проигнорировать. Открыв свой ум и сердце, мы достигаем лежащего за нашим цеплянием переживания, которое всегда у нас было, – простого восприятия информации, подобно камере или микрофону.

Говоря кратко, наивность не похожа на создание объектов и вовлечение в них, восприятие информации или знание о том, что представляют собой явления. Эта беспокоящая эмоция не является основополагающим свойством умственной деятельности. Она возникает, только когда мы совмещаем основную умственную деятельность с двойственными видимостями и верим в них. Лишь когда мы представляем прочное «я», имеющее дело с прочным «объектом», мы пугаемся своего переживания. Из-за этого мы по наивности закрываемся, будто бы это может помочь нам избежать реальности. Освободив собственные чувства от двойственности или по крайней мере освободившись от веры в то, что они имеют какое-либо отношение к действительности, мы обнаруживаем зеркальное осознавание реальности, которое всегда присутствовало в качестве структуры нашего опыта.

Высокомерие представляет собой чувство возвеличивания себя: нам кажется, что мы во всем или лишь в чем-то лучше других. Например, мы высокомерны, поскольку состоятельнее других, умнее или лучше выглядим. Условно может быть верно, что у нас больше денег, чем у кого-то другого. Однако если мы проецируем двойственную видимость якобы прочного состоятельного «меня» и якобы прочного нищего «тебя» и верим в нее, мы полагаем, что из-за этого мы лучше как личность. И мы становимся гордыми, тщеславными и высокомерными.

Когда мы переносим самовозвеличивание на других, возникает синдром, также имеющий отношение к высокомерию. Мы полагаем, что другие неотъемлемо лучше нас, во всем или лишь в некоторых отношениях. Несмотря на то что эта беспокоящая эмоция не обсуждается в исследовании беспокоящих эмоций в абхидхарме, чрезмерно высокая оценка других обычно встречается среди людей с заниженной самооценкой. Поскольку схема возвеличивания других не отличается от высокомерного самовозвеличивания – с той лишь разницей, что мы просто смещаем цель с других на себя, – деконструкция этих двух эмоций одинакова.

Двойственная видимость, когда нам кажется, что мы или другие однозначно превосходят кого-то другого или всех остальных, – абсурд. Никто не существует подобным выдуманным образом. У всех нас есть одинаковые свойства ума и сердца, позволяющие нам стать буддой. Когда мы осознаем это, мы ослабляем цепляние за собственную беспокоящую эмоцию. Остается лишь лежавшая в основе нашей беспокоящей эмоции умственная деятельность, а именно осознавание равенств. Мы просто рассматриваем других и себя с точки зрения общих качеств, например с точки зрения нашего богатства. Лишь когда мы совмещаем такую оценку с двойственной видимостью и прочными сущностями, мы считаем одну из сторон неотъемлемо лучше, а другую – неотъемлемо хуже.

Жадность – это нежелание делиться с другими. Она происходит из двойственной видимости якобы прочного «меня» как неотъемлемо более достойного владеть чем-либо, чем якобы прочное «ты». Двойственная видимость того, что, если мы будем делиться чем-либо с якобы прочным «тобой», это будет угрожать безопасности якобы прочного «меня», может сопровождаться беспокойством.

Если мы страдаем от заниженной самооценки, мы можем переносить жадность на самих себя. Отрицая собственные права, неспособные сказать нет, мы не позволяем себе справедливой доли чего бы то ни было – денег, времени, энергии или пространства, – и отдаем больше, чем можем себе позволить. Мы делаем это из-за того, что верим в создаваемую нашим умом двойственную видимость якобы прочного, по-настоящему недостойного «меня» и якобы прочного, более заслуживающего этих благ «тебя». Неуверенные и обеспокоенные, мы бессознательно чувствуем, что, если мы устанавливаем ограничения и приберегаем что-либо для себя, такое поведение будет провоцировать другого человека отвергнуть или оставить нас.