Чтение онлайн

Затем мы вспоминаем раздражение или неловкость из-за человека, который слишком громко хвастался или протестовал, когда мы хвалили его или ее за хорошую работу. Понимая заблуждение, стоящее за слишком бурной реакцией этого человека, мы деконструируем собственную двойственную реакцию на это событие и пытаемся представить, что слушаем собеседника терпеливо. Мы опечалены тем, что ему или ей недостает зрелости и уравновешенности. Однако, не говоря ничего вслух или про себя, мы представляем, что позволяем этому переживанию – слушанию – пройти. В следующий раз мы хорошо подумаем, стоит ли хвалить этого человека в глаза.

(2) Мы повторяем эту процедуру, воспоминая, как хвалили кого-либо, например, за хорошо выполненную работу. Мы могли чувствовать снисходительную благосклонность, идти на компромисс или испытывать неловкость, когда произносили эти слова. Эти чувства возникли из веры в прочное «я», которое может доказать свое существование прочными словами похвалы или чувствует угрозу своему превосходству, произнося эти слова. Между тем все, что произошло, – из нашего ума ясного света возникло вербальное выражение. Помня об этом, мы стараемся переживать возникновение своих слов недвойственно и позволяем им остаться в прошлом. Затем мы вспоминаем и деконструируем недоверчивость к человеку, который испытывал неловкость, когда хвалил нас, или стыд за этого человека.

(3) Затем мы работаем с гневом, стыдом или заниженной самооценкой, когда нас критикуют или обвиняют другие, например за плохо выполненную работу. Предположим, что мы успешно деконструировали это переживание, то есть не реагируем на такие слова излишне бурно. Все же мы можем по-прежнему быть излишне чувствительными к чужой отрицательной энергии. Чтобы не расстраиваться, нам необходимо позволить этой энергии «пройти сквозь нас», без отвращения или страха, как мы научились в двадцатом упражнении. Когда мы спокойны и воспринимаем энергию другого человека как волну деятельности ясного света, она не может причинить нам вреда. Затем мы вспоминаем и деконструируем вину или безучастность, когда кто-либо излишне бурно реагирует на нашу конструктивную критику в свой адрес.

(4) Наконец, мы деконструируем чувство собственной правоты, нервозности или расстройства, когда конструктивно критикуем другого человека, например за его или ее производительность на работе. Нам необходимо отпустить чувство якобы прочного «я», которое стоит на пьедестале и утверждает свое существование, произнося якобы прочные слова, или дрожит от страха перед возмездием и потерей безопасности из-за этих слов. И опять мы пытаемся воспринимать свою критику как волну деятельности ясного света. Точно так же мы вспоминаем и затем деконструируем собственную раздраженность или разочарование по отношению к человеку, который стеснялся или считал себя слишком вежливым, чтобы указать нам на ошибки, когда мы просили его или ее критически оценить нашу работу.

(1) Следуя той же процедуре, мы вспоминаем, как узнавали хорошие новости, например о том, что сдали экзамен. Из-за этого мы, возможно, стали неоправданно самоуверенными или пришли в такой восторг, что недостаточно усердно готовились к следующему экзамену и провалили его. Или же мы могли полагать, что успешно сдали экзамен лишь по счастливой случайности. Будучи суеверными, мы слишком волновались и не смогли успешно сдать следующий экзамен. Ослабляя собственное двойственное видение, мы пытаемся представить, что слушаем новость как волну чувственного опыта. Мы счастливы, что сдали этот экзамен, и продолжаем усердно готовиться к остальным. Мы также вспоминаем и затем деконструируем чувство снисхождения к человеку, который ведет себя как ребенок, излишне радуясь, когда мы сообщили ему или ей хорошие новости.

(2) Затем мы вспоминаем, как сообщали другому человеку хорошие новости, например о том, что он сдал экзамен. Возможно, мы излишне бурно отреагировали, самодовольно поставив себе в заслугу счастье этого человека или обрадовались больше, чем получивший хорошую новость и этим поставили его или ее в неловкое положение. Или же мы могли завистливо полагать, что он или она не заслуживает того, чтобы сдать экзамен. Успокаивая собственные двойственные чувства, стоящие за подобной излишне бурной реакцией, мы пытаемся представить, что наше сообщение о хороших новостях подобно волне вербальной деятельности ясного света. Мы естественным образом счастливы этим новостям, но не преувеличиваем свою роль. Затем мы вспоминаем и деконструируем стыд или отвращение в отношении человека, который, как нам казалось, неуместно демонстрировал свои эмоции, сообщая нам хорошие новости, и обрадовался этим новостям больше, чем мы.

(3) Далее мы вспоминаем, как узнали плохие новости, например, что мы не сдали экзамен. Мы могли чувствовать к себе жалость, говорить, что вопросы были нечестными, или разозлиться на человека, сообщившего нам эти новости. С другой стороны, мы могли полагать, что это доказывает нашу несостоятельность и мы заслуживаем наказания. Возможно, мы даже хотели самостоятельно себя наказать. Мы отпускаем эти абсурдные двойственные впечатления и пытаемся представить, что слушаем плохие новости со спокойной невозмутимостью. Признавая факты, мы принимаем решение заниматься усерднее.

Затем мы вспоминаем собственную эмоциональную холодность или неловкость, когда другой человек плакал из-за того, что мы сообщили ему или ей плохие новости. Деконструируя свою прошлую двойственную реакцию, мы пытаемся представить другую реакцию – спокойную печаль и сочувствие.

(4) Наконец мы вспоминаем, как сообщали кому-либо плохие новости, например, что человек не сдал экзамен. Возможная излишне бурная реакция могла выражаться в чувстве вины или самодовольном злорадстве, что человек заслужил это. Временами мы настолько боимся причинить боль другому человеку, что вообще не сообщаем ему или ей плохих новостей. Успокаивая собственные двойственные чувства, мы пытаемся представить, что сообщаем новости, не чувствуя напряжения. Затем мы вспоминаем и деконструируем неудобство и нетерпимость в отношении того, кто стеснялся или умалчивал о чем-либо, сообщая нам плохие новости.

(1) Теперь мы вспоминаем, как получили что-либо, например, как нам подарили деньги. С одной стороны, мы могли прийти в излишний восторг или счесть подарок подтверждением наших заслуг. С другой стороны, мы могли почувствовать, что не заслужили подарка или что он лишил нас независимости и теперь мы в долгу перед этим человеком. Мы деконструируем нашу реакцию и пытаемся представить, что принимаем деньги с благодарностью, счастьем и любезностью.

Затем мы вспоминаем, как чувствовали себя отвергнутыми или расстроились из-за того, что кто-либо испытал неловкость, когда мы предложили помочь деньгами. Деконструируя свою прошлую двойственную реакцию, мы не настаиваем на своей помощи. Уважая потребность человека в чувстве собственного достоинства, мы представляем, что пытаемся найти анонимный способ помочь.

(2) Мы следуем той же процедуре, вспоминая, как предоставляли финансовую помощь, например, пожилым родителям, живущим на маленькую пенсию. Из-за давнего чувства вины мы могли полагать, что наш подарок сделает нас более полезным человеком и подтвердит, что мы хороший сын или хорошая дочь. С другой стороны, мы могли считать себя обездоленными и испытывать неудобство, расставаясь с деньгами. Деконструируя каждое из этих чувств, мы пытаемся представить, что предлагаем деньги без озабоченности собой, с сердечностью и уважением.

Затем мы вспоминаем и деконструируем оскорбленность тем, что другой человек чего-либо от нас ожидал или выдвинул необоснованные требования, так как мы приняли его или ее подарок. Мы пытаемся представить, что вежливо отказываемся или, не поднимая шума, возвращаем подарок.

(3) Далее мы вспоминаем, как лишились чего-либо, например, с нами перестали дружить. Воспринимая это как личную неприязнь, мы могли излишне бурно отреагировать, чувствуя подавленность, возмущаясь, что мы не заслужили такой потери, или убеждая себя в том, что это доказывает нашу никчемность. Деконструируя двойственные чувства, стоящие за нашей реакцией, мы пытаемся представить, что воспринимаем потерю как волну деятельности ясного света. Жизнь продолжается. Чувствуя печаль не только из-за своей потери, но и из-за потери нашего друга, мы посылаем ему или ей мысли сострадания и пожелания счастья.