Чтение онлайн

— Банально испугалась.

— Чего?

— Физику сдавать. Я её до сих не очень понимаю. Кое-что дошло только тогда, когда сама преподавать начала, — Ну, а ты? Каким ветром тебя в медицину занесло?

— Тем же, что и тебя, я потомственный. Мама врач-педиатр, дедушка был врачом. Правда он уролог. Кардиолог я первый.

На высоком берегу Москва-реки буйствовала весна. Яркая новая листва, небо синее-синее.

Мороженое ели прямо в парке, откусывая друг у друга. Лёля выбрала "Лакомку", Кузьмин шоколадный вафельный стаканчик.

— Я когда маленькая была, мороженое не очень любила. А вот такие стаканчики могла есть отдельно. Но потом распробовала. Я вообще была выгодным ребёнком. Газировку не пила, икру терпеть не могла. К шоколаду была абсолютно равнодушна.

Кузьмин притянул её ближе, закрылся носом в волосы.

— Ты мой личный наркотик, знаешь? С некоторых пор. Держу тебя в руках и сам себе завидую. Будто поймал солнечного зайчика.

Глава 27

Оставив Лёлю на минуту на улице, Кузьмин забежал в цветочный. Купил рыжие тюльпаны. Похоже, это теперь его любимый оттенок. Яркая медь. Продавщица глянула на него, улыбнулась.

— Девушке?

— Ага!

— Повезло же кому-то!

— Ну, не знаю, как ей… Мне точно повезло!

Выскочил на улицу.

— Это тебе!

Лёля ахнула. Ведь только вчера вечером был букет. А тюльпаны такие нежные!

— Мне? — подняла глаза на Шуру.

— Сейчас у нас праздник. Маленький, но очень важный.

— Какой?

— Уже ровно сутки, как я могу держать тебя за руку.

— Сутки? — Лёля ошарашенно глянула на часы, — Правда ведь, сутки прошли! Шурка, ты волшебник?

— Скажи ещё…

— Что?

— По имени меня назови. Ещё.

— Шууураааа… Мало было ночью? — Лёля смутилась, спрятала счастливое лицо ему на грудь.

— Лёееля моя. Мне всегда мало. Говорю же — наркотик.

— Доктор, вы не увлекайтесь лекарственными средствами. Они вызывают привыкание.

— Поздно, больная, поздно.

Смеясь и дурачась, будто им по двадцать лет, добрались до дома. Во дворе Кузьмин остановился.

— У тебя есть время, чтобы подумать, нужен ли я тебе. Со стадом тараканов, ненормальным графиком работы и двенадцатилетней дочерью.

— Ты всё перечислил? Или ещё что-то на потом оставил?

— Ну, я умолчал о том, что я единственный ребёнок у своих родителей. Вожу мотоцикл. Зимой катаюсь на горных лыжах. Плавать умею хорошо, но не люблю. И не ем варёный лук. Может быть есть ещё что-то. Ушла же от меня жена, — Кузьмин перечислил всё это с самым серьёзным лицом.

— Ты даёшь мне время?

— Конечно, — Александр ни на шутку испугался, что вот сейчас Лёля возьмёт и воспользуется его предложением.

— И сколько? — Склодовская прищурилась и наклонилась голову. Разглядывала. Испытывала.

— Столько, сколько нужно, — Кузьмин опустил голову, но её руку не выпустил. Держался, как за якорь. Если сейчас её пальцы выскользнут из его ладони, он не знает, что делать.

— Ты такой терпеливый? Или ответственность перекладываешь? — продолжала сверлить его взглядом Лёля.

Он поднял глаза. Разглядывал её лицо. Искал хоть намёк на решение.

— Я терпеливый, наверное. Ответственность на мне. За каждое слово и действие. Черт, Лёль, со мной первый раз в жизни такое! Чтобы один раз увидеть и понять, что я не хочу, не могу отпустить тебя!

— Понимаю. Мне не нужно время.

Кузьмин замер.

— Мне не нужно время, Шур, совсем не нужно. Хотя это, конечно, безумие чистой воды. Но, знаешь, раз уж пошла такая пьянка, я тоже дам тебе шанс. И время. Ей богу, Шур, дам время. Реши, нужна ли тебе дефектная учительница. У меня тоже куча тараканов. Я боюсь скорости. Работа у меня дурная, но любимая. Круглосуточная. У родителей я тоже одна. И мой папа контр-адмирал. Я не смогла родить три из четырёх раз. И один раз не спасла свою девочку. И я никогда и никому не дам вытирать об себя ноги. Нужен тебе весь этот букет? — Лёля проговорила всё это быстро, захлебываясь эмоциями и подступающими слезами.

Заплакать она не успела. Сцеловав первые слезы, Александр прижал её к себе очень крепко.

— Мне папа в детстве говорил, что если поймать солнечного зайчика, то желание исполнится. Слышишь, счастье моё рыжее? Ты — моё желание. И не нужен мне шанс. Не плачь, пожалуйста. Поедем салют смотреть?

Глава 28

У Кузьмина был коварный план. Заманить Лёлю к себе домой. Это, наверное, инстинкт, не отмерший ещё с доисторических времен. Хватать свою женщину и тащить в пещеру. К очагу. На шкуры.

Окна его квартиры выходили на бывшее Ходынское поле, ныне застроенное домами. Но вид это никак не испортило. И салют с балкона был виден как минимум с шести точек.

Александру очень хотелось оказаться дома вместе с Лёлей. Было страшновато, но интересно, как она среагирует на его жилище.

Пока ехали, ему вдруг вспомнилась фраза из "Триумфальной арки" Ремарка. Она всплыла в памяти сразу по-немецки: "Frauen sollten entweder verg"ottert oder verlassen werden. Alles andere ist eine L"uge." (Женщин следует либо боготворить, либо оставлять. Все прочее — ложь.)

Кузьмин очень старался не врать себе самому. Почти ничего не зная о ней, он боготворил эту прекрасную женщину.

Лёля крепко сжала мужскую ладонь. Страшно ли ей? Немного. С большой высоты всегда больно падать. Эту истину она испытала на собственной шкуре не единожды. Сейчас счастье и восторг по восходящей спирали утаскивали её всё выше. И даже если потом нужно будет упасть, это того стоит. Однозначно.

Она входила в его дом осторожно. Почти на цыпочках. Будто боясь спугнуть домового. Хотя в этой современной квартире он вряд ли водился. То, что здесь Кузьмин жил со своей семьёй, царапало. Взгляд искал следы женского присутствия. Или семейные фото.

Детали конечно выдавали факт, что женщина когда-то здесь жила. Ваза, декор вокруг зеркала, цвет занавесок. Фотография тоже была. С неё Склодовской улыбалась малышка лет семи. С двумя затейливыми косичками и без переднего зуба.

Сейчас она, разумеется, другая. Девочки как раз в этот период резко начинают расти. Но общие черты, так похожие на отца, конечно сохранятся. Вот, значит, она какая. Катя Кузьмина. Его дочь. И её будущая ученица. Только ли ученица? Ведь личный контакт тоже неизбежен. Нельзя встречаться с её отцом, а потом на уроке делать вид, что она просто её учительница. Так не получится.