Чтение онлайн

Петр медленно моргнул. Уголок его рта дернулся, пополз вверх, искривляясь в уродливой усмешке. Он ничуть не испугался. Ему даже в голову не пришло оправдываться.

Глинский смотрел на меня с легким разочарованием, словно на ребенка, который испортил сюрприз к дню рождения.

— Ты умная девочка, Ира, — произнес он тихо, вкрадчиво, и от этого бархатного тона, которым он еще вчера обещал защиту, у меня мороз прошел по коже. — Слишком умная. Я надеялся, мы сыграем эту партию тоньше. Но ты раньше времени решила заглянуть за кулисы.

— Я видела файлы, — кивком указала на ноутбук. — «Проект А». Фирмы-однодневки на мое имя. Переписка с киллерами. Я скопировала всю информацию о ваших преступных планах. Каждую страницу черной бухгалтерии. Если я через десять минут не выйду из здания, если со мной что-то случится... Эта информация уйдет в прокуратуру. У меня настроена автоматическая отправка в облако.

Я отчаянно блефовала. Никакого облака не было. Только заблокированный ноутбук и липкий страх, стекающий холодными каплями по спине.

Глинский рассмеялся сухим лающим смехом, от которого внутри все оборвалось. Он обошел стол и, неторопливо, по-хозяйски, присел на край столешницы, скрестив руки на груди. В этом жесте сквозило столько превосходства и уверенности в своей безнаказанности, что меня замутило.

— Облако? — переспросил с насмешкой. — Ира, ты забыла, на чьем оборудовании работала. Весь трафик в этом офисе фильтруется. Ни один байт не уйдет за периметр без моего одобрения. Твой блеф — уровень первокурсницы юрфака. Ты ничего и никуда не отправляла. Ты — жалкая крыса, которая залезла в мышеловку и теперь пищит, надеясь на чудо.

Он сделал шаг ко мне. Я отшатнулась, упершись спиной в стену.

— Не подходи! — взвизгнула тонко. — Я все равно знаю, что ты сделал: взорвал мою машину! Ты мог убить меня! Других людей на улице!

— Мог, — Глинский небрежно пожал плечами. — Но не убил же. Заряда хватило ровно на то, чтобы напугать тебя до полусмерти и бросить в объятия Аксенова. А потом, когда благородный идиот бросился тебя спасать, я забрал тебя. Идеальная схема. Ты сама прибежала ко мне, Ирина. Ты ела с моей руки, смотрела на меня щенячьими глазами, пока я намыливал петлю. М-м-м, тебе не кажется, что в этом есть что-то особенное? Восхитительное.

Меня затрясло. Каждое его слово било наотмашь, пощечиной. Я сразу вспомнила, как благодарила его. Пила кофе в его кабинете, принимая за благородного рыцаря. И ненавидела Виктора, который в самом деле закрыл меня собой от огня.

Какой же слепой я была. Всего лишь инструментом в руках садиста.

— Зачем? — выдохнула, чувствуя, как слезы бессилия жгут глаза. — Зачем все это? Ты мог просто воевать с Виктором. Зачем втягивать меня?

Лицо Глинского окаменело. В глазах вспыхнула холодная, фанатичная ярость.

— Потому что у Аксенова нет слабых мест, — прошипел он, приближаясь вплотную. В нос шибануло запахом древесного одеколона, смешанного с моим страхом. Во рту появился противный металлический привкус. — У него нет семьи, друзей или привязанностей. Он — бездушный робот. Или, был роботом, пока не появилась ты. Я следил за ним годами. Ждал, когда же он оступится, совершит ошибку. И тут появилась ты — молодая, дерзкая, красивая. Он потерял голову. Нарушил свои же правила. Похитил, привез в неприступный бункер, чтобы приручить. И ты великолепно отыграла свою роль.

— Я не вещь! — попыталась оттолкнуть Глинского, но он перехватил мою руку. Его пальцы сомкнулись на моем запястье стальным капканом.

— Ты — ресурс, — жестко оборвал он, рывком притягивая меня к себе.

Надменное лицо оказалось в сантиметре от моего. Я увидела расширенные зрачки и затаившееся в глубине безумие, которое он так тщательно скрывал под маской бизнесмена.

— Ты — наживка. Кусок мяса, который я брошу в капкан, чтобы поймать волка. Неужели ты действительно думала, что мне нужны твои жалкие юридические таланты? Все, что от тебя требовалось, — подать иск. Разозлить зверя, заставить выйти его из равновесия. И ты справилась блестяще.

Мне сделалось дурно от обрушившейся ледяным душем правды. Глинский выдернул из меня стержень, лишая воли к борьбе и сопротивлению.

— Слушай сюда, адвокат, — процедил Глинский, сжимая мое запястье так, что кости хрустнули. — Твои доказательства ничего не стоят. Ты уже размечталась, как пойдешь в суд? Суда не будет. Вернее, он будет, но без тебя. Ты исчезнешь. Для всех — уедешь в командировку. Или сбежишь, испугавшись ответственности за махинации с фирмой «Феникс». Да-да, той самой, где ты — генеральный директор.

— Ты не посмеешь, — прошептала я, ощущая, как внутренности скручивает в тугой узел.

— Еще как посмею, — Глинский усмехнулся. — Видишь ли, Ира, ты стала опасным свидетелем. Слишком много знаешь. А такие люди долго не живут. Но перед смертью ты сыграешь последнюю роль.

— Какую? — спросила машинально. В голове не укладывалось, что все это происходит со мной.

— Роль жертвы, конечно, — обыденно произнес Петр. — Мы прокатимся с тобой за город. В какое-нибудь тихое, уединенное место. И ты позвонишь Виктору. Будешь плакать и умолять о помощи, а после расскажешь ему, где ты. И он приедет. Обязательно приедет, потому что старый дурак решил поиграть в любовь. И когда он появится, я убью вас обоих.

Мир покачнулся. Стены кабинета начали сужаться, давить на меня. Тошнота подступила к горлу. Глинский рассуждал об убийстве так буднично, словно планировал совещание.

— Ты больной психопат, — выплюнула ему в лицо.

— Я — бизнесмен, — парировал он, отпуская мою руку с брезгливостью, словно касался чего-то грязного. — И я зачищаю бесполезные активы. От тебя одни проблемы. Сначала Виктор перекрыл каналы отмывания, теперь ты влезла в мой ноутбук.

В коридоре послышался топот. Дверь распахнулась, и в кабинет ворвались двое охранников — те самые, что пасли меня весь день. Они замерли, увидев меня, прижатую к стене, и Глинского, возвышающегося надо мной.

— Петр Алексеевич, сработала сигнализация на сервере... — начал один из них, тяжело дыша.

— Знаю, — перебил Глинский, не сводя с меня глаз. — У нас тут крыса завелась. Промышленный шпионаж. Девушка решила продать информацию конкурентам.

— Наглая ложь! — закричала я, обращаясь к охранникам, надеясь на то, что в них осталось хоть что-то человеческое. — Он хочет убить меня! Он взорвал мою машину! Он подставил меня! Вы же люди! Вы не можете участвовать в убийстве!

Охранники переглянулись. На их лицах не дрогнул ни один мускул. Ни удивления, ни жалости. Только тупая исполнительность.