Чтение онлайн

Он сунул руку в карман ее пальто, схватил Аллочку за пальцы и стал их выкручивать. Она замычала от боли, глаза налились слезами.

Закричать? Затопать ногами? Позвать охрану?

Он выкручивал ей пальцы сильно и как-то очень умело. Рука по локоть запульсировала и как будто моментально раздулась.

– Мне от тебя ничего не надо, деточка. – Леша нежно прижался щекой к ее макушке, а пальцы в кармане сдавил еще сильнее. – Только два раза. Два разочка. Я тебя трахну, и все. Чтоб ты, ласточка, знала, как авансы раздавать, а потом на попятный идти!

– Я ничего не раздавала!

– Ну, конечно, – согласился Леша, – скажи еще, что ты вообще никогда на меня завлекательно не смотрела и ножки не показывала! Тебе это просто так не сойдет, киска. – Он выпустил ее руку, потому что с плеча у него соскользнула сумка и ему пришлось ее поправить. Зато теперь он запустил пальцы ей в волосы. – Ты аристократка, а я ничтожество, и я тебя трахну, потому что я так хочу, а не ты! И можешь быть свободна, моя козочка. До следующего раза. И папочка ничего не узнает. Не узнает, правда ведь?

– Пошел. Ты. К чертовой. Матери, – раздельно выговорила ему в лицо собравшаяся с силами Аллочка. – Понял? Если ты больной, иди и лечись! Или отстань от меня! У меня на мобильном есть кнопка экстренного вызова. Я ее нажимаю, и они приезжают в течение одной минуты, это проверено. Хочешь? Нажать?

– Дрянь, – процедил Леша, улыбаясь, – дрянь паршивая! Какая же ты дрянь!

Аллочка вдруг поняла, что напугала его, и эта мысль подействовала на нее как живая вода на мертвого Ивана-царевича. Она вдруг увидела , что вокруг день, людная улица, редакционный подъезд, и вообще – никто не смеет разговаривать с ней так, как разговаривал Леша!

– Ты же знаешь, – он все еще улыбался, – я тебя, суку, из-под земли достану. Никто ничего не поймет, даже твой папочка. Раз – и нет тебя!

– Да тебе к тому времени будет наплевать, – пообещала новая решительная Аллочка, – есть я или нет меня! Если тебя даже удастся отскрести от асфальта, трахаться ты сможешь только в следующей жизни. Ты веришь в переселение душ, Леша?

– Посмотрим, – процедил он, – сука!

– Посмотрим, – согласилась Аллочка.

Пальцы все еще горели, и руке было больно – почему-то стреляло в локоть, – но Аллочка неожиданно уверилась, что справится, непременно справится с этим самым Лешей, и ее гордость и самостоятельность не будут негодовать – она справится с ним сама. Уже почти справилась.

Ей нужно найти Киру и заставить выслушать ее.

На третьем этаже, где сидело начальство, было как-то странно – как будто нагрянула налоговая полиция и никто толком не знает, что нужно делать: то ли притвориться, что ничего не происходит, то ли совершить массовое самоубийство, чтоб долго не мучиться.

В приемной, куда Аллочка первым делом заглянула, находились Батурин, секретарша Раиса и незнакомый высокий мужик в очках.

– Доброе утро, – пропищала Аллочка. И голос, и тон показались ей ужасными, – извините, пожалуйста, Кира Михайловна на месте?

– Она… сейчас занята, – неуверенно произнесла Раиса и посмотрела на Батурина, – только вот… Григорий Алексеевич… а Кира…

В коридоре, за спиной Аллочки, останавливались какие-то люди, заглядывали внутрь.

– Зайдите, – приказал ей Батурин, – и закройте за собой дверь.

Аллочка послушно втиснулась в приемную и прикрыла дверь перед чьим-то любопытным носом. Кажется, это был Верочкин нос. Аллочка испытала прилив здорового злорадства.

– Что вам нужно?

– Григорий Алексеевич, мне нужно поговорить с Кирой Михайловной. Прямо сейчас.

Незнакомый мужик усмехнулся. Батурин вздохнул.

– Вы можете поговорить со мной. Не сейчас, а через… часок. Это все? Вы свободны.

– Не знаю я! – послышался совсем близко растерянный голос Киры. Аллочка оглянулась и увидела ее.

Она стояла в дверях своего кабинета – черный свитер, черные джинсы, длинная цепочка с ручейком разноцветных камней, лохматая челка до глаз, выстриженный затылок, на лице никакого макияжа.

Вот бы мне стать такой, горячо подумала Аллочка, такой стильной, классной, талантливой. Нет, не стать.

– Я ничего не понимаю. Здравствуй, Аллочка.

– Здравствуйте, Кира Михайловна.

– Кира, – Раиса всхлипнула, – но никто, ты понимаешь, никто не заходил!

– Понимаю, – кивнула Кира.

– А… что случилось? – тихонько спросила Аллочка.

Батурин чуть-чуть отступил, словно допуская ее в круг посвященных, и Аллочка заглянула Кире за спину.

Кабинет напоминал апартаменты главы Временного правительства Керенского после визита революционных матросов.

Бумаги устилали серый ковер. Стол был выпотрошен, пустые ящики валялись рядом. Самый нижний, очевидно, запертый на замок, был выдран с мясом. Из передней панели торчали шурупы. Маленькая головка стильной лампочки на журавлиной шее была свернута и перегнута. На стеллаже не осталось ни книг, ни кассет. Даже белый горшок с худосочным цветком скинули на пол, и бледные листья, придавленные тяжелой глиной и комьями земли, казались мертвыми.

– Кто это сделал?!

Незнакомец опять хмыкнул и заметил в пространство:

– Хороший вопрос.

– Аллочка, это мой муж Сергей, – быстро представила Кира, – Сереж, это Аллочка Зубова, наша журналистка.

– Здрасте, – сказал муж Сергей.

– Здравствуйте.

– Я пришла, – насморочным голосом вступила Раиса, – я пришла, а дверь открыта, и тут… такое безобразие!

– Дверь в коридор тоже была открыта? – спросил Кирин муж быстро.

– Ну да! Она и была открыта. В приемную то есть, а в кабинеты мы сроду двери не запираем! От кого нам запираться-то!

– Действительно, от кого? – сам у себя спросил муж.

Аллочка улыбнулась. Этот муж очень подходил Кире и как будто дополнял ее, и у него были быстрые, внимательные, темные глаза.

– Скорее всего вчера, – подал голос Батурин, – вечером скорее всего…

– Почему?

Это Кира спросила.

Батурин, тяжело опираясь на палку, пробрался внутрь. Палка оставляла на белой бумаге круглые вмятины.

– Лампа, видишь, как свернута? Верхний свет не горел. Под лампой смотрели бумаги. Значит, было уже темно.

Он пристроил свою палку к столу и наклонился. Поднял несколько бумажек и посмотрел по очереди в каждую.

– Что у тебя пропало, Кира?

– Откуда я знаю! – Она тоже пробралась по бумагам и присела рядом. – Это теперь никто не поймет!

– Тем не менее здесь что-то искали, – заметил Сергей, – и насколько я могу судить, довольно поспешно.

– Поспешно! – фыркнула Кира. – Всю комнату разгромили! Да что тут, черт возьми, можно искать?! У меня нет никаких секретных документов! У меня сейфа даже нет!