Чтение онлайн

Я только увидела, что от змей ничего не осталось, а крыльцо стремительно застилал ржаво-красный мох.

— Неси его в источник.

— Источник спасет.

— Опусти его в воду , — зашелестело в моих ушах, и я сжала зубы до хруста.

Точно!

Без паники! Я справлюсь!

Собрав всю свою магию, я создала иллюзию пустого пространства вокруг нас и, подхватив тело мужа левитацией, понеслась в сад.

Едва мы оказались там, растения пришли мне на помощь: вьюны и лианы зашевелились, сплетаясь в плотные носилки прямо под Арвином, и мы быстро побежали туда, где за переливающейся радужной завесой скрывался черный пруд.

— Подождите, я сниму с него одежду, — остановила я самоходные носилки на берегу и, упав на колени, дрожащими пальцами стащила с Арвина туфли, брюки, пиджак и рубашку.

Черная паутина уже покрыла почти все его тело, оставила лишь небольшие островки здоровой кожи. Я всхлипнула, ком подступил к горлу. Нет, я не готова вот так стать единоличной хозяйкой Глыбы! Не хочу быть вдовой!

— Пожалуйста, Арвин, не умирай… — жалобно прошептала я, подталкивая носилки к темной воде

Она засветилась мягким серым светом, принимая Арвина, запульсировала.

Тихонько молилась Единому, сжимая в руках траву, словно ладонь близкого человека, и наблюдала, как медленно, очень нехотя, черная отрава исчезает. Наконец Арвин распахнул глубокие, как омут, глаза, в которых отразилось синее небо.

— Так вот почему ты так хотела оставить себе Глыбу… — задумчиво протянул он.

Его голос звучал хрипло, но в нем не было упрека. Я всплеснула руками, чувствуя, как слезы снова наворачиваются на глаза, и рассмеялась:

— Я хотела защитить источник от ведьмы! Вдова мечтала добраться до него. А ты... ты мне не верил! И вообще, — мой голос дрогнул, —помогал ей в этом.

Арвин повернул голову, и капли воды скатились по его щеке, как слезы. Он смотрел на меня очень серьезно, его взгляд был таким пронзительным, что у меня перехватило дыхание.

— Прости, Эви. Я был круглым дураком. И я очень благодарен тебе за то, что спасла меня и мой дом. Если тебе невыносима мысль о жизни со мной под одной крышей... — он сделал паузу, — я готов навсегда уехать из Глыбы и оставить замок тебе.

Я опешила…

А Арвин еще взял и поднялся на ноги. Вода стекала по его мускулистому телу, когда он предстал передо мной в одном мокром нижнем белье, облепившем его бедра. Он шагнул на берег, а я так и стояла, открыв рот, не зная, что сказать, чувствуя, как жар разливается по щекам.

— Прости его, Эви, — зашелестела трава у моих ног.

— Вам будет хорошо вместе. Вы созданы друг для друга , — обещала ряска.

Сделав глубокий вдох, я шагнула к мужу и положила дрожащую ладонь на его голую грудь — туда, где быстро билось сильное сердце.

— Я же согласилась провести с тобой три недели, чтобы познакомиться ближе, — прошептала я, отсчитывая удары. — Я даже поклялась тебе в этом. Так что пока, — губы дрогнули в улыбке, — никто никуда не уезжает. Нам с тобой еще перед его величеством и гостями объясняться, дорогой.

Арвин тихонько хрипло рассмеялся — звук, от которого по спине пробежали мурашки, — и притянул меня к себе. Большой ладонью подняла мое лицо за подбородок и прежде, чем я успела понять, что происходит, накрыл губами мои губы.

Мой первый настоящий поцелуй…

Я читала в романах об эмоциях и ощущениях, которые в такой момент испытывают люди, но не ожидала, что у меня так закружится голова… и в животе возникнет странное тепло… разольется по всему телу… Я забыла обо всем на свете и готова была целоваться с мужем всю оставшуюся жизнь… но Арвин сам от меня оторвался. Его дыхание было тяжелым, а глаза горели.

— Еще немного... и я не смогу остановиться, — прохрипел он, явно с трудом контролируя себя. — А нам нужно... заговор раскрыть. Подозреваю, что фаворитку короля одурманили.

Я кивнула, пытаясь перевести дух. В голове уже складывалась картина того, как все произошло, и я почти не сомневалась, кто стоял за всем этим. Мерзкая вдова не оставит попыток добраться до источника, пока мы её не остановим.

Однако стоило Арвину одеться (хорошо, что я додумалась его раздеть, и все осталось сухим), как на меня накатило странное облегчение — не только от того, что с мужем все обошлось, но и потому, что любовный дурман нашего с ним первого поцелуя наконец-то развеялся. И вместе с облегчением пришла злость — да как он смел так меня напугать, этот... этот...

— Ты не собираешься рассказывать королю, что его фаворитку околдовали и чуть не сделали убийцей? — пробурчала я сквозь зубы, когда мы вышли за радужный контур источника и быстрым шагом направились к замку. — Выгораживаешь свою бывшую любовницу?

Арвин резко притормозил, и я чуть не врезалась в него. Он обернулся и посмотрел на меня с таким искренним удивлением, что у меня на мгновение защемило сердце.

— Э-эви-и… ты опять за свое? — протянул он устало. — Я думал, между нами теперь все иначе.

Еще чего! Нет уж! Я больше не буду той доверчивой размазней, какой была раньше. Да, я плела за его спиной интриги, но свою вину уже искупила, спася его жизнь. А если он хочет моего доверия — пусть докажет, что способен быть хорошим мужем. Одного благородного порыва отдать мне замок в момент благодарности для этого недостаточно.

— У меня отличная память, Арвин, — холодно ответила я, скрестив руки на груди. — И то, что я позволила себя поцеловать, не говорит о том, что я простила твой «теплый» прием. Тем более ты так и не ответил на мой вопрос.

Арвин тяжело вздохнул и нервно провел рукой по волосам, окончательно растрепав свою и без того уже не идеальную причёску. В лучах заходящего солнца его профиль казался особенно резким.

— Конечно же, я все расскажу его величеству, — наконец, сказал он, — но наедине. Пусть он сам решает, что делать. Я не защищаю Виолетту, просто... — Арвин замолчал, будто подбирал слова. — Я не могу поверить, что она на такое способна. Она посредственность без особой магической силы. Возможно, это часть куда большего заговора — против самого короля.

Я поджала губы, но возражать не стала — времени на споры не было, мы уже подходили к замку, из которого доносились голоса гостей, недоумевающих, куда подевались хозяева.

— Что, невтерпёж? — громогласно поинтересовался министр обороны барон Воронец, едва завидев нас в дверях. Его пухлое лицо расплылось в ухмылке, когда он лукаво подмигнул: — Узнаю себя в молодости! Тоже зажимал баронессу под каждым кустом…

Жар залил мои щеки, я испытала острое желание испариться, особенно когда увидела реакцию родителей: покрасневшей, но подозрительно счастливой маменьки и отца с круглыми от шока глазами.