Чтение онлайн

Повара дружно закивали, и кухня снова наполнилась звоном ножей, шипением масла на сковородах и возбуждёнными голосами. Я же поспешила к мужу.

Пока пробиралась по длинным коридорам Глыбы в поисках кабинета Арвина, каменные стены, украшенные старинными гобеленами с охотничьими сценами, словно сжимались вокруг меня. Прохладный воздух замка казался тяжёлым и давящим. Каждый шаг по выщербленным плитам отдавался в висках навязчивым вопросом: чем раздражён муж?

Когда я наконец распахнула массивную дубовую дверь его кабинета, передо мной предстала картина, от которой кровь застыла в жилах: Арвин сидел за большим столом, и в его руках алела, словно раскалённый уголёк, нота протеста от моей бабушки — огненно-красная табличка с фамильным гербом Гордиенов, обрамлённая золотой каймой, не оставляла в этом сомнений.

Внутри у меня всё похолодело, будто в грудь влили ведро ледяной воды. Письмо с просьбой выступить на аукционе тайным покупателем и подробным объяснением, зачем мне это нужно — я действительно написала бабушке вчера вечером, но... так и не отправила! Оно должно было лежать в моём бюро!

Но когда слуги переносили мои вещи в башню Арвина, он, видимо, наткнулся на это послание и... отправил его вместо меня. Руки непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но я даже не почувствовала боли. В голове стучала только одна мысль: ой что будет, что будет! Бабушка — мудрая и принципиальная герцогиня Гордиен — вполне могла в этой ноте подробно расписать, почему отказывается помогать мне оставить законного мужа без родового замка. А ещё хуже — добавить пару язвительных замечаний о моей «безрассудности» и «пренебрежении семейными ценностями».

Сердце бешено колотилось, а в ушах стоял такой шум, будто в них ворвался водопад. Я застыла на пороге, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки, а Арвин медленно поднял голову, и в его глазах — этих тёмных, как ночное небо над Глыбой, глазах — читалось... что? Гнев? Разочарование? Или, что хуже всего, обречённое понимание? В тот миг, когда глаза Арвина встретились с моими, в памяти всплыли все суровые уроки бабушки. Её голос, резкий, как удар хлыста, отчётливо прозвучал в голове: «Нападай первой, когда загнана в угол!» Я расправила плечи и шагнула в кабинет.

— Ты что, трогал мои личные письма?! — Голос прозвучал громче, чем я планировала, эхом отразившись от дубовых панелей кабинета.

Но Арвин остался невозмутим, будто каменная статуя в саду. Он не стал оправдываться, лишь криво усмехнулся и тяжело вздохнул:

— Я думал, мы договорились, а ты действуешь уже сейчас, — упрёк прозвучал справедливый.

— Я не действую! Я же его не отправила! Просто написала в порыве гнева! — Слова вырвались прежде, чем я успела подумать.

И тут же внутри разлилась досада — на себя за эту мгновенную слабость, за то, что сразу принялась искать оправдания, как провинившаяся девочка.

Арвин встал и, опёршись ладонями на стол, произнёс тихо, но чётко:

— Я сейчас думал о том, что мог бы сегодня рассказать всё его величеству и подкрепить доказательствами. — Он потряс нотой протеста, и от него полетели красные гневные искорки. — Но почему-то мне не хочется этого делать. Я поверил тебе, Эви, и очень надеюсь, что мне не придётся об этом пожалеть.

Внезапно нахлынувшее чувство стыда оказалось таким острым, что перехватило дыхание. Оно было сильнее, чем после даже того случая, когда я, шестилетняя, стащила матушкины выходные туфли и, расхаживая по спальне, сломала каблук, а потом свалила вину на Адель. Сестра тогда едва говорила и не могла защититься, поэтому осталась без сладкого. Угрызения совести были настолько сильными, что я весь следующий месяц тайком подкладывала ей свои конфеты, пока у бедняжки не высыпала аллергия. Пришлось даже вызывать лекаря.

— Я не собиралась нарушать слово, — пробурчала я, уставившись в узор дубового паркета. — Если у тебя всё, то я займусь подготовкой приёма.

Дождавшись молчаливого кивка, я вышла из кабинета, и тяжёлая дверь с глухим стуком закрылась за мной. Настроение упало ниже замковых подвалов, туда, где темно и сыро даже в самый жаркий день. Безотчётно ноги сами понесли меня в сад — только растения с их тихим пониманием могли сейчас успокоить эту бурю внутри.

Я сбежала со ступенек замка и быстрыми шагами направилась вглубь тенистой аллеи. Каблуки отстукивали нервный ритм, а ветви деревьев ласково касались моих плеч, словно пытаясь утешить. До источника не дошла — нашла полускрытую плющом каменную скамью и опустилась на неё, чувствуя холод гладкого камня даже сквозь ткань платья.

— Что случилось? — зашептала молодая берёзка, склоняя надо мной гибкие ветви.

— Кто тебя обидел? — встревоженно зашуршали кусты жасмина.

— На сердце грусть , — подхватили хором остальные растения, и их голоса смешались в едином сочувственном шорохе.

Я прикрыла глаза и зажмурилась, чтобы прогнать непрошенные слёзы. Прошептала:

— Никто не обидел... Просто вечером к нам приедет король, а я волнуюсь из-за этих шпионов, которые отравили мухоловку. Арвин думает, что я нагнетаю, а между нами всё так сложно... Не получится крепкой семьи...

Сказала — и стало ещё тоскливее. А ещё я разозлилась на себя — ведь я не умею плести интриги, зачем только за это взялась?

— Арвин хороший мальчик, — неожиданно пробасил толстый баобаб, его мощный ствол затрещал от напряжения. — Он просто раньше был одинок. Слишком рано ушли его родители, оставив его наедине с проблемами.

— Потому и звал в дом кого попало , — подхватила старая липа, роняя мне на колени душистые цветы.

— И ведьме поэтому поддался , — вздохнул куст сирени.

— Но он всегда любил сад и заботился о нас , — прозвенели хрустальными голосами голубые колокольчики.

— Да-да-да, и никогда не разрешал гостям здесь бесчинствовать , — закивали ромашки.

— Никогда не рвал цветы , — прошептала нежная фиалка.

— И не ломал ветки , — добавил молодой клён.

— А помните, как посреди весны ударили заморозки ? — вдруг оживились все сразу. — Арвин всю ночь держал над нами магический купол, чтобы снег нас не засыпал!

— Он хороший , — заключил баобаб. — Просто у него не было тебя. Не обижайся на него.

— А за безопасностью мы присмотрим , — зашумели листья. — Не волнуйся, не думай о врагах.

Это разноголосое шелестение, звон и шорох постепенно успокаивали, настраивали на нужный лад. Я чувствовала, как меня наполняет решимость — надо будет выбрать время и откровенно поговорить с Арвином обо всём. А из-за визита короля и правда нервничать не стоит. В конце концов чего я наделяю какую-то ведьму таким могуществом? Любовница мужа, конечно, обижена, но разве рискнёт она нам навредить? Она побоится!

— Спасибо вам! — искренне поблагодарила я, вставая и отряхивая платье. — Вы очень мне помогли.

По дороге к замку я уже строила планы: нужно проследить, чтобы слуги расставили в залах вазоны со свежей землёй — мои зелёные помощники смогут удобно в них расположиться. Пусть Арвин ставит свою защиту, но и я бездействовать не собираюсь. Глыба теперь и мой дом, и я сделаю всё, чтобы его защитить.

Мы с мужем стояли на крыльце, напряженные, как две струны, но когда посереди площади открылся огромный портал, синхронно растянули губы в улыбке и взялись за руки, словно безумно друг друга любим. До этого общались мало и сухо. Арвин предоставил мне свою комнату для сборов, а где он был в это время сам — я не знаю.