Чтение онлайн

Снова делать вид, будто мне не ясна такая реакция Даньяна, не было смысла – надо быть слепой и недалёкой, чтобы не заметить его взгляды, не прочитать в них то, что так и рвётся мне навстречу, и не истолковать правильно его заботу. Можно сколько угодно врать себе, что этого мужчину волнует только моя сила, но суть оттого не изменится.

В тот вечер, на пышном балу, он не походил на охотника за “полезной” женой. Он так смотрел на меня, как смотрят тёмной ночью на луну, а ранним утром на солнце. Так волновался, что, скорее всего, не смог толком донести свою мысль, а я, не зная его, предпочла неправильно понять. Какой же глупостью всё это теперь кажется.

Странно, что тогда вся ситуация выглядела более чем логичной. И ведь в прошлом у меня даже похожих мыслей не возникло, но при этом я запомнила Даньяна так хорошо, что легко узнала его столько лет спустя.

С трудом запрокинув голову, чтобы посмотреть в лицо мужчины, то и дело заставляющего что-то во мне трепетать, протянула к нему руку. Кончики моих бледных пальцев легли на гладкую щеку, уже больше подходящую обычному человеку, и я мысленно спросила то, что вслух ни за что не скажу.

«Почему ты?»

Почему только рядом с Даньяном мне не стыдно быть разбитой? Почему сейчас, когда он бережно держит меня в своих объятьях, я не испытываю удушающей обиды от своего бессилия? Неужели дело только в боли, что сейчас владеет моим телом? В таком случае, почему мне так спокойно от осознания: он видит мою самую уязвимую сторону?

Мне всегда претило выглядеть слабой и перед отцом, и перед дедушкой, который вызывал во мне самые тёплые, детские чувства. Тогда отчего в данный момент в груди теплится только облегчение, а ещё чувство… радости от близости такого незнакомо знакомого мужчины?

Как будто в этот момент меня прижимает к себе тот, с кем мы очень давно не виделись.

Стоило об этом подумать, как новая вспышка боли принесла с собой обрывок из прошлого. Вот я стою у кровати того самого парня из предыдущих воспоминаний и самозабвенно отчитываю его. А он, вместо того, чтобы разозлиться на такое неподобающее поведение для леди… смеётся. Правда в том смехе больше горечи, нежели веселья, но при этом парень всё равно повинно склоняет голову, тем самым демонстрируя чувство вины. Сцена была такой яркой, что как только она разбилась вдребезги, это на какой-то момент ослепило меня и заставило зашипеть сквозь зубы.

– Перестань, – через новую волну боли доносился до меня голос Даньяна, – если продолжишь вспоминать…

Дослушать, что хотел сказать лорд Росдона, не удалось, потому что перед глазами замельтешили десятки, нет сотни подобных картин. Они подобно снежинкам таяли на моих опущенных ресницах, оставляя после себя всё новые и новые воспоминания.

Вот мы с этим парнем гуляем по саду Аджардхолла, а ещё маленький, совсем крохотный Юстиан семенит за нами. Его няня спешит следом, но всё равно не успевает. Юный лорд спотыкается о пробившуюся сквозь каменные плиты траву и чуть не падает на дорожку. Однако юноша, что только шёл подле меня, быстро оказывается рядом с моим братом и ловит кроху здоровой рукой – другая всё ещё в лубках, несмотря на хвалёную регенерацию. Вроде как он мне все уши прожужжал, что на нём всё заживает как на собаке. Или скорее как на волке….

Вот новый обрывок прошлого, где я, как обычно, собираюсь на “охоту” с отцом, а парень с буйной гривой тёмно-русых волос и глазами чернее ночи, просит взять его с собой. Отец соглашается, но упрямлюсь уже я – больному не место на моих тренировках. Парень, вроде как отступает, соглашается, но потом по волшебству оказывается в лагере, который всегда разбивали недалеко от места охоты.

После такой выходки верный рыцарь отца долго отчитывал сбежавшего из поместья парня, обещая в наказание запереть его в охотничьем домике, где он восстанавливал свои самые тяжёлые раны. Его нельзя было перемещать и пришлось прибегнуть к таким мерам. Как ни странно, но такая угроза всегда действовала – воспоминания из того домика оказались слишком яркими, болезненными и пугающими, потому юноша не хотел больше туда возвращаться. Вот только почему его так ругали, было никак не вспомнить.

И снова сцена, что возвращает меня в беззаботные дни Аджардхолла. Спасённого мной парня там оказывается так много, что это начинает пугать: мы вместе в библиотеке, тихо читаем каждый свою книгу, вместе смотрим на звёзды, размышляя, как сложится наша жизнь, вместе прячемся в забытой всеми оранжерее от неожиданных гостей, а ещё каждый вечер рассказываем Юстиану сказки на ночь. Всё это странно и так… реально, что мысли начинают путаться, а мне остаётся только теряться между прошлым и настоящим. Мелкие сцены складываются во внушительный пласт времени, которого будто бы не должно существовать.

Разве я была такой? Разве не была моя жизнь наполнена только подготовкой к тому, чтобы быть подле Лиама? Откуда в забытых воспоминаниях столько тепла, искренности и простых, совсем недозволенных благородным леди, радостей? Могла ли я вот так беззаботно собирать цветы на летней поляне и, хихикая вместе с маленьким братом вплетать их в волосы дремлющего на солнышке парня, чьи ресницы подозрительно подрагивали?

Нет, такое точно не про меня. По крайней мере, не про меня, которая обвенчалась с Лиамом. А вот что было до нашей помолвки? Почему в моих воспоминаниях нет ничего похожего с участием юноши, чьи волосы белы как свежий снег, а глаза походят на сапфиры? Почему не он, а кто-то другой вызывает во мне те эмоции, кои всегда вызывал Лиам? Будто он… присвоил себе цветок в моём сердце, что расцвел там для другого….

Удержать, а главное додумать эту мысль не получилось. Перед глазами всё плыло, в ушах уже стоял такой звон, что он уже практически не пропускал сквозь себя голос Даньяна. А что он продолжал со мной говорить, я была уверена. Нечто, что крепло во мне с каждым днём, проведенным подле лорда Росдона, подсказывало мне об этом.

В итоге сознание удалось удержать на грани, поэтому я постоянно ощущала присутствие Даньяна рядом. Он что-то говорил мне. В его тоне сквозило желание успокоить, уберечь, а если бы была, то и… забрать на себя мои страдания. При этом его ладонь гладила мои волосы так нежно, что даже боль, испугавшись такого проявления чувств, немного отступила.

И снова странность – не припомню такого между мной и Лиамом.

Да, мы любили, поддерживали друг друга, и казалось, наши отношения были пропитаны лаской. Вот только он никогда не обращался со мной настолько… ненавязчиво бережно – будто хотел укутать своим теплом, защитить от всего и ото всех, но при этом не мешать мне дышать полной грудью. Лиаму скорее подошло бы словосочетание «скрыть ото всех», а никак не уберечь – когда того требовали обстоятельства, бывший муж не колеблясь просил прикрыть его спину, стать его опорой, не беспокоясь устою ли я под натиском поистине королевских проблем. А мне даже не приходило в голову противиться или считать такое неправильным.

Раньше мне казалось нормальным оставаться практически на равных со своим мужем и брать на себя ту часть его бремени, с которой он не горел желанием справляться. Разве может кронпринцесса жаловаться на ядовитые колкости других леди? Или на то, что не справляется с подготовкой к знаменательному торжеству? Имела ли право девушка моего положения сказать, что не в силах вынести груз возложенной ответственности? Что она не готова стоять перед толпой и вдохновлять их на верность короне? Ответ один: Нет.