Чтение онлайн

Пальцы всё ещё удерживали мою ладонь, и только по еле заметной дрожи я поняла, что он сдерживается. В его глазах была… боль. И такая безмерная, что у меня сжалось сердце.

— Я умер… — прошептал он наконец. — Был мертв почти два года.

Он опустил голову, прижался лбом к нашему переплетённым пальцам.

— Я поздно понял, что ты моя пара, что ты не Ирида. А когда узнал — было уже поздно. Мне хотелось выть. Разорвать небеса, сжечь до тла землю. Я не чувствовал себя живым. Только пустота… и жгучая, неутихающая ярость.

Аданат поднял голову, его жёлтые глаза — такие нечеловеческие встретились с моими.

— А потом… потом я узнал правду. Что мой собственный лекарь Одержимый. С его подачи Ирида была отравлена. Они хотели убрать тебя — как угрозу, как помеху. Но на ее место пришла ты. А я… я не увидел. Не догадался. Не защитил. Та истинная оказалась ложной. Одержимые научились подделывать связь. Только потом, спустя месяцы, собрав разрозненные куски, я понял правду о тебе. Но уже ничего нельзя было изменить.

Он замолчал. В горле у меня стоял ком. Я видела, как блестят его глаза. Слишком откровенно. Слишком больно. Он дышал тяжело, будто каждый вдох давался с усилием.

— Прости меня, — хрипло выдохнул он, прижимаясь к моей руке губами. — Я… я так тебя люблю. И не знаю, имею ли право произносить эти слова. Но всё, что я чувствовал тогда, я чувствую и сейчас. Сильнее. Чище. Я не жду прощения. Я просто хочу быть рядом. Хочу быть тем, кто будет держать тебя, если ты упадёшь. Кто будет заслоном от всего, что угрожает тебе и Аделии. Если ты позволишь… я останусь. Я всегда буду с тобой.

Он осторожно потянулся ко мне, его ладонь легла на мою щеку. Тёплая. Шершавая. Он не настаивал, не торопился — просто был рядом. Его пальцы дрожали.

— Позволь мне быть рядом, — прошептал он. — Просто быть…

Я не сразу смогла ответить. Горло было пересохшим, дыхание — сбивчивым. Я подняла руку, осторожно прикрыла его ладонь своей, прижалась к ней щекой.

— Аданат… — шепнула я.

Он закрыл глаза. Его рука легла мне на затылок, осторожно притянула ближе, как будто боялся, что я исчезну. Мы не целовались, просто молчали. Просто были рядом. И это было достаточно.

Молчание обволакивало нас теплом. А в груди рождалась робкая надежда.

А потом…

Слова будто застряли в горле, где-то внутри всё сжималось, как от слишком долгого, мучительного бега. Я чувствовала Аданата через нашу связь. Боль, вину, и… ту любовь, что он не пытался спрятать. Она была невыносимо чистой, обжигающей. Не требовательной. Не посягающей. Просто — была. И будто окутывала меня и Аделию мягким пламенем, в котором хотелось утонуть.

Я плакала. Беззвучно. Сначала сдержанно, потом — дрожащими руками вытерла слёзы, но они всё текли и текли.

Я чувствовала, что он не врёт. Он был искренен. Я медленно вдохнула, а потом, дрожащим голосом, почти шёпотом сказала:

— Я… я чувствую, — выдохнула я. — Ты говоришь правду. И я не хочу, чтобы ты уходил. Мы так давно оказались знакомы… но не знали друг друга. Даже зачали Аделию, но по-прежнему были друг другу чужими. Я хочу исправить это… Будь с нами рядом.

Он оставил поцелуй на моем виске. Он сжал меня в своих объятиях. Не властно, не требовательно. Осторожно. Уверенно. Он был моим щитом.

А я, наконец, позволила себе положить голову ему на грудь. Закрыла глаза. Позволила себе слушать, как бьётся его сердце рядом. Оно билось ради нас. И я это чувствовала.

А потом… вот так, обнявшись — тесно, по-настоящему, будто мир за дверью уже не существовал — мы проговорили до самого утра.

Тихо, с длинными паузами. О боли. О потерях. О страхах. О войне. О том, чего не сказали тогда — когда могли. Он рассказывал все о себе.

А я рассказывала, как жила после того как сбежала, как мы жили с дочерью, как каждую ночь засыпала с мыслью, что завтра могут нас найти.

Иногда я плакала, иногда молчала. Аданат гладил мои волосы, осторожно, почти священно. Целовал макушку. Прижимал крепче. А я не отталкивала.

И под утро — впервые за долгое время — я уснула у него на груди. Спокойно. Без страха. Потому что знала: теперь мы не одни.

Мой генерал будет охранять наш сон… вечно.

Осталось только победить.

Уже к концу следующего дня мы были в Гризроге и вскоре оказались в доме Аданата. Тихом, пустом, заброшенном особняке, а ведь когда я его покидала, тут не было запустения.

Дом стоял в стороне от Гризрога, и в этом была его главная ценность.

Я сразу сказала, что не хочу никого пускать. Ни целителей, ни слуг, ни поворов. Никого. Только мы.

Аданат не возразил. Он просто кивнул и начал помогать мне убирать этот особняк.

Мы вместе отмывали кухню, складывали вещи, открывали запылённые окна. Он таскал тяжёлое, я разбирала постельное бельё и перемывала посуду. Это было странно, необычно… почти уютно. Только мы. Только дом, который мы приводили в порядок.

Аделии ещё не ходила самостоятельно, только с нашей помощью — держась за пальцы, за ткань моей юбки, за край его штанины. Иногда она хватала нас обоих руками и пыталась идти — заливисто хохоча. В такие моменты я чувствовала, как сердце пульсирует от нежности.

Мы не делили обязанности. Мы менялись. Я мыла посуду, пока Аделия была у Аданата, а тот был рядом со мной. Он мыл полы и уже я держала дочку, и мы тоже были рядом с ним. И так мы чередовали все дела.

Вечером Аданат закрывал окно в гостиной, зажигал камин, пока мы с малышкой ждали его на тёплом ворсистом ковре в окружении подушек. Мы разговаривали с моим генералом, знакомились заново. С ним оказывается даже молчать было уютно и тепло.

Аделия всегда была между нами. Мой свет и его якорь. Его смысл и моя нежность. Она вытягивалась на наших коленях, хватала нас за волосы, пыталась совать пальцы в рот. И когда она засыпала — я ощущала, как Аданат замирает, прижимая её к груди, будто боится дышать, чтобы не спугнуть этот момент.

Он смотрел на нас так… будто не верил, что мы настоящие.

Я чувствовала его эмоции через нашу связь. Его дракон осторожно приближался — будто ждал разрешения. Он боялся напугать меня, но я видела, как ему хотелось касаться, быть рядом, дышать тем же воздухом. Это было непривычно — чувствовать в нём такую мягкость.