Чтение онлайн

Он переводит на нее взгляд и сурово отрезает:

— Уж я как-нибудь без тебя справлюсь, Меда. Иди лучше займись Анарой. И не отходи от нее ни на шаг.

— Со мной все хорошо, — перебиваю я тихо. — Беда миновала, я в порядке. Отдохни, Медея. Ты сегодня настрадалась, бедная… Самой, вон, синяк сводить надо.

Она смущается, но кивает.

Я разворачиваюсь и медленно иду на ватных ногах обратно в спальню. Закрываю за собой дверь и приваливаюсь к ней всем телом. Тяжело выдыхаю.

На самом деле я не в порядке.

Настолько, насколько вообще это может быть.

С того дня я так и не пришла в норму.

Не было ни одного утра, когда я просыпалась бы без дрожи. Без холода под ребрами и ощущения, что кто-то осторожно, но настойчиво вычерпывает мою силу, ложку за ложкой.

Малыш растет — и вместе с ним растет магия.

Еще месяц назад я едва чувствовала слабое покалывание внутри. Теперь же лед обитает во мне так явственно, что иногда мне кажется, будто я стала сосудом для зимы.

Подушки покрываются хрустящим инеем под моей головой.

Полотенца дубеют, будто вывешены мокрыми на мороз, едва я касаюсь их пальцами.

Дверные ручки покрывает тонкая ледяная корка.

А в некоторые ночи я просыпаюсь от того, что на коже появляется белесый иней — будто тонкий морозный узор проступает на ключицах и плечах.

Я почти не встаю. Тело спорит со мной за каждое движение, каждый шаг.

По ночам мучает бессонница, днем — тошнота и слабость.

И везде, в каждом мгновении, меня преследует холод. Он живет под моей кожей, тянется к сердцу, скользит по позвоночнику, концентрируется в животе. С каждым днем все сильнее.

Если бы я была обычным человеком, то давно умерла бы от переохлаждения или превратилась в ледышку. Но магия моего нерожденного еще сына не только терзает мое тело, но и поддерживает в нем жизнь.

Кай бродит по дому хмурый и молчаливый.

Медея суетится, что-то придумывает, греет камни в печи, укутывает меня одеялами и подкладывает раскаленные булыжники мне в ноги. Но тепла хватает ненадолго.

Я мучаюсь так несколько недель.

И вдруг, в один прекрасный день все меняется.

Как-то утром я лежу на спине в груде одеял и пытаюсь согреть ладонями живот, когда слышу шуршание мягких лап по полу, а затем ощущаю уверенный прыжок на кровать.

Рыцарь.

Лесной кот, которого мы с Медеей спасли от диких псов.

Он забирается на постель, топчется вокруг меня, выбирая место… и взбирается прямо на мой живот! Растягивается теплой тяжелой полосой, придавливая меня своим немаленьким весом.

— Эй… — шепчу я слабым голосом. — Ты чего это?

Кот игнорирует мое возмущение.

Он прищуривает золотые глаза и начинает мурчать — низко и громко, пробирая вибрацией меня до самых костей.

Я сначала пытаюсь спихнуть его, но потом… вдруг ощущаю тепло.

Оно медленно, очень медленно просачивается под кожу.

Я всхлипываю от неожиданности и зажмуриваюсь.

Холод отступает, будто кто-то разбивает льдинки внутри меня и выгребает их прочь.

Под лапами кота тает иней и отступает боль. Малыш в животе затихает, будто прислушивается.

Я засыпаю без кошмаров впервые за многие недели.

А когда просыпаюсь — за окном уже вечер. И впервые мне хочется встать.

Внизу пахнет печеными яблоками и корицей.

Медея удивляется, когда я спускаюсь на кухню, опираясь на перила.

— Леди Анара?! Вы же не должны…

— Хочу помочь. Хочу… хоть что-то сделать. — улыбаюсь я. — Холод сегодня отпустил.

Она осматривает меня и ощупывает, проверяя, не вру ли я.

— Ну… тогда давайте нарежете яблоки? Только осторожно, не пораньтесь, Кай наточил все ножи.

— Ну я же не ребенок, в самом-то деле!

Мы режем яблоки на тонкие дольки, смешиваем с орехами и медом. Распределяем по жаровне тесто с начинкой и ставим в печь.

Медея болтает без умолку, будто так ей проще отогнать тревогу.

Снег за окном кружится редкими хлопьями. Огонь в камине трещит, будто поддакивает нашим тихим разговорам.

И тут Медея вдруг вспоминает что-то, убегает наверх, а возвращается с предметом, который держит двумя руками — как драгоценность.

Небольшой музыкальный инструмент. Что-то вроде гитары, только овальной формы и тоньше.

— Я нашла это на чердаке, — смущенно улыбается она. — Брат Аллен учил меня в монастыре музыке. Я… немного помню.

Она садится на край дивана и осторожно трогает струны. По дому разливается тихая, теплая мелодия. Неуверенная вначале, но постепенно набирающая силу.

И вдруг я вспоминаю…

Володю. Его длинные ровные пальцы, «как у настоящего пианиста». Его гитару.

То, как он закрывал глаза, когда пел старинные романсы.

Как свет падал на его волосы.

Как мне казалось, что во всем мире существуем только он и я.

Горло перехватывает, сердце сжимается.

И именно в этот момент Кай, который весь вечер читал у камина в гостиной, встает, откладывает книгу и подходит ко мне.

Медленно, шаг за шагом.

Останавливается напротив и просто протягивает руку.

Без слов.

Я моргаю, теряясь. Но что-то в его взгляде… спокойное, теплое, почти родное, заставляет меня улыбнуться и вложить свои пальцы в его широкую ладонь.

Он мягко привлекает меня к себе.

Я не сопротивляюсь — просто делаю шаг вперед и прислоняюсь щекой к его груди.

Он пахнет морозом, хвойным лесом и чем-то еще… своим.

Его рука ложится мне на поясницу, и мы начинаем двигаться под мелодию.

Тихо.

Размеренно.

Неторопливо.

Будто превращаемся в пушистый невесомый снег, что сейчас кружится за окном.

Я ни о чем не думаю, просто танцую. И этот момент становится самым лучшим, самым волшебным за все время моего пребывания в чужом мире.

***

Рыцарь долго держался.

Дольше, чем я могла рассчитывать.

Каждое утро он приходил ко мне, забирался на постель, распластывался на животе и тянул на себя ледяную магию, что, кажется, сочилась из меня не переставая. Сначала тонкими ленивыми нитями, потом яркими ледяными вспышками.