Чтение онлайн

Боль сворачивается в тугой узел и взрывается. Я не сдерживаю крика.

Иней покрывает края одеяла. Воздух потрескивает так, будто в нем тысячи крошечных разрядов. Лед пробегает по стенам гладкими, блестящими змейками.

Рыцарь отскакивает, шипит, шерсть его встает дыбом, превращая лесного кота в огромный рыжий шар.

Я отмахиваюсь от него, стараясь прогнать. Сейчас магия будет особенно мощной, зверь может пострадать.

— Уйди… пожалуйста, уйди… — шепчу.

Но он только тревожно смотрит на меня, не решаясь покинуть.

Следующая схватка накрывает так резко, что я сгибаюсь пополам и начинаю выть сквозь стиснутые зубы.

Через мгновение в комнату врывается Кай.

— Нонна! — он подлетает ко мне и сжимает мои плечи, удерживая. — Дыши. Слышишь? Дыши, не зажимайся.

Я пытаюсь кивнуть — выходит рваное, хаотичное движение. Боль рвет пополам.

Вслед за ним в комнату входит взъерошенная, бледная Медея.

— Что случилось? Ты… ты так кричала…

Я цепляюсь за руку Кая, будто за единственный якорь.

— Началось… — шепчу. — Началось…

Кай сразу берет командование.

— Медея, горячую воду сюда. И быстро. Таз, чистые полотенца, простыни — все, что найдешь. Живо.

— Роды? Уже? Но ведь… еще рано… — Медея теряет цвет лица.

— Я сказал — живо! — рявкает Кай.

Она вздрагивает, и бросается к двери.

Новая схватка бьет меня так, что я хватаюсь за Кая обеими руками.

— Мне… страшно… — выдыхаю. — Кай… мне страшно…

Он наклоняется так близко, что чувствую тепло его дыхания — единственное тепло в этом ледяном аду.

— Все будет хорошо. Я здесь. Я знаю, что делать, — его голос ровный, уверенный. — Военных учат принимать роды. Ты не одна.

Но я качаю головой.

Не от того страх.

Совсем не от того.

В глубине души шевелится ужас от уверенности, что я не переживу это.

Комната вздрагивает. Холод лезет в стены. Камин пылает, но вокруг меня морозный круг, словно кто-то вычерпал тепло прямо из воздуха.

Рыцарь жалобно мяукает, пытаясь прижаться ко мне, но Кай отталкивает его.

— Уйди, кот! Брысь! Магия из тебя все соки выпьет.

Зверь отпрыгивает, будто понимает человеческую речь, и пулей вылетает из комнаты.

Медея возвращается, в руках у нее таз с горячей водой, из которого валит пар. Она ставит его на пол, передает Каю полотенца.

Боль снова рвет меня на части.

По стенам пробегает треск.

Иней утолщается.

Я чувствую, как утекают силы. Как будто кто-то отобрал у меня контроль над телом, и оно стало тяжелым, непослушным.

Кай держит меня на поверхности, не давая провалиться в темноту. Я слышу его голос и цепляюсь за него, как за спасательный круг.

— Будь со мной, Нонна. Смотри на меня. Дыши.

Но я едва могу вдохнуть.

И с каждым ударом магии, с каждым толчком боли становится все яснее: что-то идет не так…

Я мучаюсь в схватках три дня.

Целых три дня мой мир сжимается до боли, холода и чужих голосов, плывущих сквозь туман.

Я не уверена, когда наступает рассвет, а когда опускается ночь. Кажется мы давно вышли за пределы времени.

Меня бросает в жар, тут же в ледяной озноб. Комната вокруг плывет, будто весь дом держится на тонких нитях и раскачивается на них, как качели.

В камине гудит пламя, но вокруг кровати воздух холоден, как в зимнюю ночь. Тонкая изморозь выступает на моих волосах, на ресницах, на руках Кая.

Иногда я открываю глаза и вижу его силуэт. Размытый, темный, наклоненный надо мной.

Он держит меня за руки, просит выпить целебный отвар, подносит к губам кружку и убирает с лица мокрые пряди.

— Нонна, дыши. Слышишь? Дыши.

Я хочу сказать «да», но губы не слушаются.

Медея где-то рядом. Я слышу ее тихие всхлипы между командами Кая.

Она подает полотенца, меняет простыни, подтирает кровь, поддерживает меня под спину, когда я проваливаюсь куда-то.

— Бедная… бедная моя… — шепчет она. — Потерпи еще чуть-чуть…

Я бы улыбнулась ей, но лицо словно окаменело. Не чувствую даже собственных щек — слишком холодно.

В какой-то момент я проваливаюсь в темноту окончательно.

Вязкую, бездонную.

Она моментально захватывает меня в свой плен и тащит на дно.

Меня вытаскивает обратно чей-то резкий хриплый голос:

— Нонна! Открой глаза! Смотри на меня!

Кай. Я уже почти не узнаю его.

Он шлепает меня ладонью по щекам. Я с трудом распахиваю веки — вижу его лицо, покрытое инеем.

— Нельзя уходить, слышишь? Нельзя.

Губы дрожат.

Я хочу что-то сказать ему, но получается только выдохнуть пар.

Время летит рывками.

Между схватками, болью, криками и треском льда.

Очередная простыня летит в угол — Медея тут же подменяет ее новой.

Кай все делает уверенно, почти без сомнений. Но я вижу, как он напряжен, как дрожат его руки. Он боится за меня.

— Хорошо… хорошо… еще немного, — бормочет он на автомате. — Я здесь.

А потом боль меня окончательно ломает.

Сгибает пополам и рвет на части.

Я закусываю губу до крови, и снова ухожу, теряя все вокруг.

Когда возвращаюсь, Медея держит мою голову на своих коленях и плачет беззвучно.

— Кай, он… он слишком силен… — ее голос дрожит. — Он ее убьет…

Кай, стоящий между моих ног, рявкает:

— Молчи и держи ее!

А в воздухе — холодное голубое свечение.

Оно исходит от меня.

Нет.

Не от меня.

От него.

От малыша.

И я вижу, как Кай принимает очередной удар магии грудью, сдерживая, перенаправляя — он защищает меня от собственного ребенка.

Я больше не кричу.

Голоса становятся далекими, свет — тусклым.

Иней покрывает мои руки до локтей.

Пальцы синеют.

Кай кричит что-то, но слова распадаются на части в моем сознании.

Медея молит — то ли богов, то ли меня саму — выжить.