Чтение онлайн

Я ведь знаю: однажды это случится. Рано или поздно. Дейран не каменный, у него есть сердце, и спать с женщиной, ничего к ней не испытывая…. Разве он сможет делать это так долго, сколько потребуется для зачатия сына?

Он полюбит ее.

В этом нет сомнений.

И тогда, если бы я все еще была подле него — осталась бы одна.

Совсем.

Даже без иллюзий.

В какую сторону ни глянь, я прихожу к одному итогу — к одиночеству.

Я закрываю глаза, и в этот миг пустота внутри меня тянет вниз, словно в бездонную пропасть. Колеса стучат, время катится вперед, но мне кажется — я осталась на обочине собственной жизни.

Я отдергиваю тяжелую бархатную занавеску и смотрю в окно.

Сквозь туман и серое небо проступает силуэт замка — каменные стены, башни, шпили, знакомые до боли. Там прошла вся моя жизнь, там остались смех, радости, наши первые шаги вместе.

И вдруг мне кажется, что на самой высокой башне, затаился дракон — хрустальный, почти прозрачный силуэт с расправленными крыльями.

Мой дракон. Его сила. Его холод.

Я моргаю — и башня пуста. Лишь тучи тянутся по небу.

Но сердце сжимается так, будто я на самом деле его видела.

Сердце рвется пополам, и я резко отворачиваюсь, не позволяя себе смотреть дольше.

Слишком больно. Слишком непоправимо.

Гораздо хуже даже не сам развод, не предательство — а то, что дочери не встали рядом.

Не услышали. Не поддержали.

Наверное, в их памяти я навсегда останусь истеричной матерью, которая не сумела смириться… Которая не смогла быть сильной, как они хотели бы. И они будут помнить именно это.

За окном мерно сменяются картины: сначала голые каменные склоны гор, потом густые леса, где кроны еще хранят зелень, и дальше — поля, напитанные недавним дождем.

Все проносится мимо, как чужая жизнь, к которой я больше не принадлежу.

Перед глазами снова и снова всплывает взгляд Дейрана — холодный, решительный, будто высеченный изо льда. Я знаю его слишком хорошо: за этим взглядом не скрыть ни сомнений, ни сожалений.

И все же мысль свербит, отравляет: а вдруг развод — лишь часть его плана?

Что если бумаги всего лишь фикция?

Он решит свои дела с другой женщиной, заполучит сына, а потом вернется ко мне… будто ничего и не было. Ведь будет знать, где меня искать — не просто так он передал мне во владения поместье Ордейн в пригороде столицы.

Я сжимаю пальцы в кулак, ногти впиваются в ладонь.

Нет. Не приму. Никогда.

Но где-то глубоко внутри звучит предательское эхо: или?..

Сомнения мучают: правильно ли я поступила? Или просто позволила эмоциям вырваться, окончательно разрушила то, что еще можно было склеить?

Карета пахнет старым лаком и кожей, мягкое сиденье подо мной чуть пружинит при каждом толчке на ухабах. Деревянные панели блестят темным отливом, в углу покачивается маленький фонарь.

Напротив сидят две мои служанки. Одна держит на коленях шкатулку с драгоценностями, словно оберег, другая — сундучок с документами и моими записями.

А снаружи: на внешней лавке, рядом с чемоданами, сидит мой будущий садовник — широкоплечий мужчина лет сорока. Дейран выделил его и пообещал позже прислать еще людей, в том числе и охрану.

Зачем она мне нужна? Не понимаю.

Вместе с этой мыслью я ловлю горькую иронию: он отпускает меня… но не отпускает полностью.

Даже в разводе — его тень рядом.

Карету начинает подбрасывать все сильнее — будто сама дорога решила вытряхнуть меня из этой жизни. Я вздрагиваю каждый раз, когда колеса срываются с камней, и хватаюсь за край сиденья, чувствуя, как сердце ускоряет свой ритм.

Я отдергиваю занавеску и выглядываю наружу. Впереди только извилистая горная дорога, уходящая вниз, и крутые склоны, где кусты цепляются корнями за камни, как утопающие за соломинку.

И тут в воздухе появляется резкий запах. Сначала легкий, почти неуловимый, а потом густой, давящий — смесь гари и серы. Он обжигает ноздри, словно предупреждение.

В следующую секунду что-то тяжелое с глухим ударом обрушивается на крышу кареты.

Я вскрикиваю и инстинктивно вжимаюсь в спинку сиденья.

Служанки ахают, одна роняет шкатулку, крышка отскакивает, по полу рассыпаются украшения.

Лошади пронзительно ржут, и в тот же миг карета резко ускоряется. Возница пытается удержать поводья, но грохот копыт и треск колес заглушает его крики.

Меня швыряет в сторону — карета кренится, скользит по гравию, колеса предательски скрипят.

Кажется, еще немного — и мы сорвемся вниз, прямо в пропасть.

Крики служанок пронзают воздух, сливаются с лязгом металла и истеричным ржанием лошадей. Деревянные стены кареты дрожат, будто живые, угрожая разлететься на куски.

Повозку несет вперед, и я ощущаю, как ее медленно, неумолимо тянет к краю. Склон под колесами все круче, треск гравия — как предвестие падения.

Время вдруг растягивается, каждый миг становится мучительно долгим.

Я вцепляюсь пальцами в обшивку, ногти царапают гладкую поверхность.

Бесполезно.

Резкий скрежет — и колеса срываются.

Карета летит в пустоту.

Мысли мчатся так же стремительно, как падение.

Лайла… Делия…

Дейран.

Удар.

Боль, ослепляющая и острая, как раскаленный клинок.

Тьма.

…Ветер срывает лохмотья ткани с изломанного остова кареты.

Обрыв уходит вниз, утопая в белом тумане.

И все скрывает чернота.

Нонна

Полумрак.

Комната тонет в густых тенях, словно сама ночь склонилась надо мной. Воздух теплый, тяжелый, пропитанный запахом лекарств, сушеных трав и тихих людских слез.

Где-то у самой кровати шепчутся мои дочери. Я слышу всхлипы правнучки, чувствую, как маленькая ладошка дрожит, сжимая мои пальцы.

Я лежу тихо, без движения.

Тело старое, уставшее, больше не мое. Но душа спокойна. Я прожила свою жизнь до конца, как могла, как умела. Дала детям дом, воспитала внуков, дождалась правнуков.