Чтение онлайн

– Я люблю его, - вздохнула я.
– И надеюсь, что он любит меня так же сильно…

Эти слова словно укрепили меня. Я, кажется, начинала понимать, что значит безрассудство во имя любви. Понимаю, но неодобряю!

– Сейчас зажгу свечи, - засуетилась я, выставляя вкруг Безыменя свечи.
– И открою зеркало. Только ты смотри! Мы с тобой договорились!

Я зажигала свечи, чувствуя, как рвется на волю Грим: “Я туда не пойду и тебе запрещаю! Слушай старших!”.

Я закрыла уши руками, чтобы не сбиться и стала читать заклинание. Свечи разгорелись ярко - ярко, а я увидела, как зеркальная гладь пришла в движение.

– Не ведь ему! Он тебя прикончит!!!
– орал Грим.
– Они все хороши, когда наполовину из зеркала торчат! А как свободу получают, так все! Тут же кровожадными становятся! Одумайся!!!

Безымень с радостью смотрел на то, как зеркало вокруг него плывет. На его страшной морде появилась зубастая улыбка.

Через мгновенье он скрылся.

– И?!
– икнула я, глядя на зеркало, которое сейчас напоминало воду.
– А?!

Мои брови поднялись, а кроме междометий у меня пока ничего не вылетало. Он что? Бросил меня? Обманул?

Внезапно огромная рука схватила меня за юбку и втащила в зеркало.

– Бульк!
– послышался звук в ушах, словно нырнула в воду. И вместо привычных звуков наступила знакомая гудящая тишина Астрала.

– Ой, как хорошо! Ой, мамочки… Ой… - слышался рядом стон, пока я приходила в себя.
– Ой-хохошеньки!

Передо мной стоял Безымень с наслаждением расчесывая когтистой лапой свою огромную пушистую задницу. Хвост его то дергался, то замирал.

– Ты… Я думала, ты меня бросишь, - призналась я, пытаясь отдышаться. Воздух здесь был стоялый, холодный и какой-то тягучий. Ни дуновения ветерка, ничего… Мы находились в длинном коридоре, выложенном серым старым камнем.

– Я задницу чесал! Ты не представляешь себе, какое это блаженство!
– рыкнул Безымень, снова расчесывая ее. Он схватил хвост на котором висела ощипанная кисточка.

– Убью того, кто это сделал!!!
– прорычал он, а мне показалось, что лабиринт сейчас затрясется и сложится. Огромная лапа прижала остриженный хвост к груди.
– Ну, че стоишь?

– А… Да, - выдохнула я, осматриваясь.
– Ты не скажешь, куда идти? Я просто обычно в лес попадала…

– Ага! Может, тебя за ручку еще проводить?
– хмыкнул Безымень, ощупывая свой пояс.
– Очки сперли! Сволочи! И в сумке кто-то шарился! Найду - поубиваю! А, ты еще здесь?

Он посмотрел на меня, сопя от негодования.

– Смотри, идешь прямо! Только прямо! Будет казаться, что ты не идешь прямо, но ты иди прямо! И да, берегись паутины! Про паутину вам рассказывали?
– спросил Безымень.

– Не-а, - помотала я головой, понимая, что Астрал неизучен от слова совсем. Даже Овидор ходил всегда одними и теми же тропами. На стене у нас висела карта троп, а дальше был туман с надписью “Смерть”.

– Коснешься паутины или она коснется тебя, забудешь все, кто ты, как тебя зовут, зачем пришла… И здесь останешься, поняла?
– спросил Безымень.
– И да, никогда не оборачивайся на голоса.

– П-п-поняла, - прошептала я, чувствуя, как горлу подбирается тревожный ком.

– Сейчас быстро в лес выйдешь, - махнул рукой Безымень.
– А я собираюсь проучить маленьких ублюдков, которые хвосты щипают и вещи таскают!

Я сделала шаг в темноту.

– Мы здесь пропадем… - заметил Грим, когда я осмелела и пошла вперед. Сначала мне казалось, что это - просто темнота. И стоит подойти поближе, как она отступит. Но нет! Это было что-то похожее на завесу.

– Ты мог бы сказать что-то более оптимистичное?
– спросила я, отважившись шагнуть в темноту. Темная гуща облепила меня. На пару мгновений стало тяжело дышать. Казалось, вот - вот накатится паника, но я прорвалась и снова вышла в коридор.

– Хорошо! Ура! Мы отсюда не вернемся!
– ядовито заметил Грим.

– Хватит, - вздохнула я, идя вперед. Казалось, коридор уводит вправо, но я шла прямо. Коридор стал пытаться увести влево. Он прямо намекал, что нам налево! Но я шла прямо, понимая, что сейчас упрусь в стенку, но нет! Он снова стал ровным, а я поежилась.

– Осторожней!
– гаркнул Грим, а я замерла.

– Фуф-ты!
– выдохнул он.
– Ты наверх смотри! Или ты только под ноги смотришь?

Я подняла глаза наверх, видя, как покачивается белесое, почти невесомое покрывало паутины. Была бы я на сантиметров десять выше, то она бы меня задела. Тонкая паутинка скользнула по воздуху, а я вжала голову в плечи.

– Много ее здесь, - прошептала я, чувствуя как сердце колотится от чувства пронесшейся мимо смертельной опасности.

– Дальше ее еще больше!
– послышался голос Грима.

Я встала на колени и поползла.

– Решение, конечно, экстравагантное! Но вполне обоснованное!
– вздохнул Грим. Я ползла, поднимая голову, видя, как паутина витает в воздухе, извивается, словно от невидимого ветерка. Одна прошлась прямо над головой, заставив сердце провалиться в пустоту.

И тут я увидела просвет.

– Сзади!
– закричал Грим, а я отпрыгнула и обернулась. Тонкая серебристая нить паутины тянулась за мной, а я стала пятится. Вот еще бы чуть-чуть! Совсем капельку! И достала бы!

Сердце ухало в груди, а я следила за тем, как паутина плывет по воздуху ко мне.

– Спереди!
– закричал Грим, а я сжалась.

– Ой-ой-ой!
– запаниковала я, когда обернулась и увидела, что там почти все завешано паутиной. Вот такого я не ожидала!

Слева ко мне тоже тянулась паутинка, а я понимала, что просто так выпускать подземелье меня не хочет.

– А ну-ка, иди сюда!
– послышался голос Грима. Он раскрылся и лег в руку.
– Давай, пробуй!

На странице было несколько коротких слов, который я прочитала, едва шевеля губами и добавляя к каждому слову окончание “-ханцы”. Эта привычка появилась у меня уже в этом мире, когда я случайно прочитала заклинание на странице и чуть не сожгла комнату. Но без тренировки ни одно заклинание не получалось!

– Нонханцы эратханцы идханцы, алеиф-ф-ф, - засторопилась я.
– А! Алеифенд. Ханцы!

И тут же прочитала это вслух.

– Нон эрат ид алеифенд!
– выкрикнула я. Но ничего не случилось.

– У тебя что? Полипы?
– спросил Грим, когда паутина уже обступала со всех сторон.

– Нет у меня никаких полипов!
– произнесла я, панически озираясь.

– Тогда читай нормально! Не гнусаво!
– закричал Грим.

– Нон эрат ид алеифенд!
– прочитала я, как вдруг из книги вырвалось черное пламя, сжигая паутину в радиусе пяти метров.