Чтение онлайн

– Вот! Теперь можно с уверенностью сказать, что провал в памяти составляет приблизительно два месяца. Очень неплохо!
– закивали целители, крайне довольные собой.

– А он вспомнит?
– прошептала я, глядя на Алдора, который пытался разобраться в происходящем.

– Но через пару недель с ним все будет в порядке. Воспоминания вернуться к нему… - ободрили меня.

У меня нет пары недель. У меня есть только сегодня. До полуночи.

– Мадам, - обратились ко мне.
– Можете не переживать. Мы просто проверили. Скоро ваш … муж… будет в полном порядке! Он постепенно вспомнит все. Главное - не торопить его.

“Будет в полном порядке!” - эхом отозвалось внутри.

– А я могу с ним остаться?
– спросила я.

– Нет! У нас тут целительское крыло, а не проходной двор. Для кого повесили часы посещения?
– ткнули меня в табличку “Прием посетителей строго с восьми до восемнадцати ноль-ноль!”.

Я увидела красивые часы, которые показывали без десяти минут шесть вечера.

– Выздоравливай, - прошептала я, погладив его руку.
– Пожалуйста… И…

Я замялась, не зная, что сказать. Ничего лишнего говорить при свидетелях я не хотела. Трудно быть откровенной, когда вокруг тебя собрался целый консилиум главных сплетников Академии.

– Время вышло, - зевнул главный целитель, намекая, что мне уже пора.

Мне и правда было пора! Я вышла из целительского крыла, слыша, как закрывается дверь.

– Ну, главное, что он жив, - прошептала я, чтобы хоть как-то приободрить себя.

Я ковыляла в свою комнату, чувствуя, что так, наверное, даже лучше! Когда он вспомнит обо мне, меня уже не будет… И как бы вспомнить обо мне он может и не сразу…

Я плохо разбиралась в вопросах целительства, поскольку этот предмет был на втором курсе, который я, к сожалению, не застала.

Может, стоило сделать вид, что и мне плохо? И тогда бы меня положили на соседнюю койку?

Хорошая мысля, как обычно, приходит опосля. И я от досады закусила губу.

Дверь в комнату открылась, а я увидела следы обыска. Зеркало, из которого торчал Безымень, кто-то отодвинул к стене.

– Отлично! Еще и обыскивали!
– заметила я.
– Позаботились!

Обессиленно упав на кровать, я смотрела на свой календарь и обведенное кружочком число. Сегодня.

Хотелось себя чем-то занять, чтобы не думать о плохом. Но уроки учить было бессмысленно. И я просто сидела и смотрела в одну точку, вспоминая все хорошее и плохое,что было в моей жизни. Или Астрал так действует, накатывая волнами хандры, либо чувство, что вот-вот и погаснет свет в конце туннеля, но я понимала, что страха нет. Есть просто какая-то унылая обреченность.

– Грим!
– позвала я. Как вдруг из-ниоткуда вынырнула книга.

– О! Наконец-то ты вспомнила о старом друге!
– проворчал Грим.
– А то все ректор, ректор! А ты, Грим, как выбрался? А ты как себя чувствуешь?

Мне стало стыдно. Я действительно забыла о нем, переживая за жизнь любимого.

– Эй, ты чего? Я же пошутил!
– послышался бодрый голос Грима.
– Ты чего нос повесила.

– Сегодня, - произнесла я, кивая в сторону календаря.
– Пока мы сражались в Астрале прошло почти две недели!

– Да иди ты!
– обалдел Грим. И тут же умолк.
– Эй, ты чего раскисла! Нет, ну это совсем не дело! Девиз чернокнижников какой? На что напоролись с тем и боролись!

Я усмехнулась.

– Так, давай думать! Времени еще ого-го! Кстати, как там наш дракон?
– спросил Грим.

– Он меня не помнит, - прошептала я, как вдруг комок горьких слез подобрался к самому горлу.
– Вспомнит только недельки через две…

– Ой!
– опешил Грим. И тут же добавил.
– Ну, этого следовало ожидать, учитывая то, сколько он пробыл в Астрале. К тому же он - не чернокнижник. Это у чернокнижников хороший иммунитет и… Ты чего? Плачешь?

– Нет, - сглотнула я, пытаясь вытереть слезы. Я не плачу. С чего ты решил, что я плачу?

– Вон у тебя из носа клей показался!
– заметил Грим.

Часы, висящие в комнате на стене показывали уже семь вечера.

– Так, давай думать… Может… А нет! Не получится! Я просто думал, чтобы Безымень как бы утащил тебя в Астрал. Ты вроде как бы будешь считаться мертвой? Наверное… - заметил Грим, задумавшись.
– Тем более, он снова мне должен!

– Опять играли?
– спросила я, глядя на Грима удивленно.

– Ну, не удержался! Ты знаешь, я - азартный, а он - тупой. Идеальное сочетание для игры!
– заметил Грим.

Повисла тишина. И эта тишина начала на меня давить…

– Грим, - взмолилась я.
– Поговори со мной…

Я сидела, понимая, что чем ближе, тем страшнее.

– Слушай, - прошептала я, глядя на сложенные стопкой книги и тетради.
– Я ему письмо напишу. Чтобы, когда вспомнит, прочитал… Может, так ему будет легче? А то что получается? Уйду не попрощавшись…

Мысль мне понравилась. Я бросилась к столу, схватила перо, вырывая из тетрадки листы. Я писала все, что чувствовала, что думала… Слезы падали на бумагу, а я вытирала их платком. Я пыталась поддержать.

Увлекшись письмом, я отложила одну исписанную страницу, беря следующую… Нос шмыгал, а я писала, писала, писала… Я пыталась излить на бумагу все чувства, старалась, что письмо получилось не грустным. Только вот разводы от слез все портили!

– Готово, - выдохнула я, беря листочки и открывая ящик, где у меня лежали конверты. Всем студентам полагается три конверта в неделю для переписки с родственниками. Мне же писать было некому, поэтому конверты лежали стопкой.

– Вот и пригодились, - усмехнулась я, доставая новый конверт и вкладывая в него листы бумаги.
– Теперь нужно ему как-то передать… Но я бы не хотела, чтобы их кто-то прочитал, кроме него…А если я оставлю на столе, то его же вскроют! Ну еще бы! Студентка умерла и оставила письмо ректору! Тут целая комиссия будет, так что письмо по-любому прочитают. А вдруг это - важная улика?

– Тю! Зачем дело встало!
– заметил Грим.

– Просто время для посещения уже закончилось. А больничное крыло запирается на ночь… - вздохнула я, вспоминая систему безопасности Академии.

– Слу-у-ушай, - усмехнулся Грим.
– Ты косила монстров направо и налево! Что тебе те замки, когда у тебя есть я!

Я почему-то обрадовалась. Увидеть Алдора еще раз вдруг стало целью. Эта мысль немного приободрила меня. К тому же, если меня поймают, то ругать будет некого. Чего я, собственно, боюсь?

– Пошли!
– кивнула я, выходя из комнаты. На часах было одиннадцать вечера. Мне оставался какой-то несчастный час.

Академия уже спала, а я шла по пустому коридору, прислушиваясь к собственным шагам. Черные стены отражали эхом мои шаги.