Чтение онлайн

— Большего бреда сложно вообразить, — усмехнулся он сдавлено. — Ты за этим приехал?

— Что значит бреда? Ты идиот, Лев? Токсиколог выдал следствию заключение, что Алана убили. А если он последние сутки перед смертью был здесь, то отравили его тоже здесь.

— Что за цирк?! — вспылил Лев. — Я был в больнице, когда вскрытие завершилось, и никакой версии об отравлении не звучало!

— Вскрытие дополнили токсикологическим тестом, он просто делается дольше. — Я кивнул на Вереса. — Познакомься. Верес Олегович Бесовецкий, токсиколог, который обнаружил яд. Он — врач с незаурядными способностями в области изощренных отравлений.

— Здравствуйте, — ухмыльнулся Вера.

— Здравствуйте, — состроил скорбную рожу Лев и сделал большой глоток из бокала.

— Лев Демидович, дело в том, что токсический состав, которым убили Алана Азизова, очень летуч, — продолжал Вера. — И подействует на того, кто с ним контактировал, точно также, только отсрочено.

Лев замер с бокалом у лица.

— Яд такого типа обычно подмешивается в алкоголь. Так он равномерно распределяется…

— Что вы хотите сказать?! — вдруг рявкнул Лев, вскакивая с кресла.

— Что кто бы это ни был, ему вот-вот станет хреново, а мы с тобой растянем его на лоскутки, пока сюда доедут с ордером, — процедил ему в лицо, впиваясь пальцами в столешницу.

Лев тяжело задышал, машинально хватаясь за ворот рубашки.

— И какие симптомы? — засопел он, покрываясь потом.

А у меня едва жилы не лопнули в попытке сдержаться и не схватить тварь за горло.

— Потливость, учащенное сердцебиение, расширенные зрачки, тяжелое дыхание — это сначала, — поспешно перечислил Вера. — Но сердечная недостаточность разовьется довольно быстро после появления первых симптомов. Поэтому у нас немного времени, чтобы найти убийцу и спасти ему жизнь, чтобы отдать под суд.

— С чего вы взяли, что убийца еще здесь? — просипел Лев, взмокая сильнее.

— Мы не знаем! — терял я терпение натурально. — Поэтому и примчались к тебе, как только получили заключение! Думаю, камеры наблюдения нам сообщат, с кем именно Алан пил здесь в последние сутки.

— Вам лучше уйти, — выдавил Лев, медленно опускаясь в кресло и застывая взглядом.

— Если ты покрываешь кого-то из своего руководства… — начал было я, но он поднял на меня решительный взгляд:

— Я сказал, вон пошли! — процедил.

— Что-то ты вспотел, — оскалился я ему в лицо, переставая следовать сценарию. — Чувствуешь себя не очень, да?

Он раскрыл на меня глаза, и я уже не смог сдержаться — бросился на него через стол, схватил за горло и швырнул на пол.

— Яр! — вскрикнул Верес, но я уже сел сверху на Льва и подтянул его к себе за галстук, вынуждая того сипеть.

— А теперь рассказывай, как ты убил Лизу, ублюдок! — И я зарядил Льву по морде так, что у него хрустнуло в носу, а на лицо брызнула фонтаном кровь.

— Яр! — повис на моих плечах Вера. — Яр, ты его убьешь!

Тут двери кабинета распахнулись, и внутрь ворвался Горький с оперативниками. Вместе с Вересом они оттащили меня от Льва.

— Спокойно, — толкнул меня в грудь Давид, вынуждая упасть на кресло.

Льва подхватили под руки, Верес с Горьким принялись останавливать ему кровотечение. Тут же подоспели местные с носилками, и воцарилась адская суета. А я уперся локтями в колени и свесил голову, прикрыв глаза. Тело противно потряхивало от адреналина, догоравшего в крови. Эмоции спеклись, будто кровь, болезненно стягивая душевную рану. Да, она будет еще долго ныть… Но посреди всего этого дерьма я чувствовал, что хочу прижать к себе Лару. И это жгучее желание казалось дуновением свежего ветерка, разгонявшего гарь над пепелищем.

— Яр, …

Я поднял голову и посмотрел на Давида.

— Вы не преуспели, — постановил он жестко. — Но я все равно предъявил обвинение. Теперь остается надеяться, что из той жижи, в которую ты превратил его нос…

— Глаза-то остались, — с энтузиазмом вставил вдруг оказавшийся рядом Вера и обратился к Горькому, протягивая ему руку: — Это был мой план. Верес Бесовецкий.

— Рад личному знакомству, — хмуро кивнул Давид.

— Лев Суржев — тот, кто вам нужен, — ничуть не стушевался Вера. — И я уверен, что мы преуспели. Из слизистой его глаз я вытащу вам доказательства. Кроме того, остаточный порошок действительно вызывает все те симптомы, которыми я пугал нашего подозреваемого.

— Мне бы вашу уверенность.

— А ты прихвати вон тот бокал со стола Алана, — устало вставил я. — Не удивлюсь, если Лев и стакан бросил, из которого его травила. С его уровнем самоуверенности я бы этого не сбрасывал со счетов…

Верес задумчиво проследил мой взгляд, направился к столу и, подхватив бокал, сунул в него нос. Мы с Горьким ждали.

— Кажется, ничьи глаза колупать не придется, — покачал головой Вера. — Тут полный букет.

— Ну что за идиот, — вырвалось у меня.

Горький покачал головой и скомандовал нам следовать за ним.

Рассвет я встретил на скамейке под крыльцом следственного отдела. Не внутри, потому что меня выставили вон. Горький сказал исчезнуть из коридоров отделения и не являться, пока не позовет.

Вера, судя по сообщению от Стаса, сдал результаты лабораторного исследования только что. Те действительно подтвердили наличие токсического состава на стенках стакана, из которого пил Алан. Про Льва я даже не спрашивал. Час назад в отделение примчалась крутая тонированная тачка с какими-то важными по виду типами. Они прошествовали мимо и направились внутрь, а я вытащил очередную сигарету и сделал очередной глоток из очередного стаканчика с кофе.

Мысли улеглись.

Эмоции превратились в слабо кипящую кашу, и она побулькивала в башке, но жить не мешала. Странная вышла точка в жизни, длинною в несколько десятков лет. Я бы не подумал, что эта правда об убийстве поможет мне ее поставить и успокоиться. И даже не хотел думать, почему. Успел только предположить, что смерть Лизы не давала мне покоя своей необъяснимостью. Но смерть от этого не перестает быть смертью.

Лизы нет.

И никогда больше не будет.

Новый рассвет раскрасил тяжелые серые тучи в цвета мокрого асфальта и пролил на город дождь.

— Я чаю раздобыл…

Вера уселся рядом и сгорбился, обняв стаканчик с чаем ладонями.

— Лев раскололся, — сообщил он тихо, но вышло оглушающе в царившей предрассветной безмятежности. — Он признался в обоих убийствах. Горький просил тебе это передать.

Дождь усилился, зашипел змеиным клубком в ушах, и я прикрыл глаза. Но вскоре все прошло, и очередной вдох вышел глубоким и расслабленным.

— Спасибо, Вер, что откликнулся и пришел на помощь…

— Это не помощь, Яр, — усмехнулся он невесело. — Я был рад оказаться рядом.