Чтение онлайн

Каждое слово — пощечина.

– Проваливай к своему папаше Вадику, который настрогал и свалил финансовое бремя на плечи отчима. Сообща разбирайтесь, где там у вас прорехи в ДНК, пожинайте плоды.

– Звучит жестоко, - слезы подступают к глазам, но я сжимаю зубы, не позволяя им пролиться.

– Как есть, - бросает холодно.
– Он у тебя такой же. Абьюзил жену, устраивал сцены, поднимал руку, сходил с ума на почве ревности. Жил в своем выдуманном мире. Никого не напоминает?

– Нет, - слабо выдыхаю.

– Даже обсуждать противно, - тон становится низким, ядовитым.
– Не укладывается в голове, что ты не просто соблазнила меня, но еще и установила телефон, записав всё на видео. И ради чего? В чем, сука, логика? Тая и так всё узнала! Но черная душонка Карины не может успокоиться, да? Ты бы и наизнанку вывернулась, лишь бы унизить мать. Я таких лицемерок еще не встречал, хотя живу вдвое дольше. Еще недавно готова была землю грызть за свою мамочку, а теперь хочешь стереть её в порошок. Недалекое, озлобленное зверье. Если не прекратишь — плохо кончишь.

– Хватит!
– срываюсь.

– Понятно, - делает взмах рукой, будто стряхивает с себя грязь.

– Продолжишь измываться — напишу заявление в полицию!
– выпаливаю, глядя прямо в глаза.

Костя замирает. Потом медленно щурится и начинает громко ржать.

– Еще одна. И что же заявишь?

– Что насиловал меня. И не раз. Попробуй докажи, что это не так.

– Благодаря твоим гусиным мозгам бояться мне нечего, - произносит холодно.
– Видео вчерашнего траха прекрасно демонстрирует, как моя дорогая падчерица с огромным удовольствием убалтывала отчима на секс. На жертву не тянешь. Не перестанешь трещать, накатаю заяву — я. Напишу, что обокрала. Придется туго. Как объяснишь следакам, за какие шиши кутишь?

– Идиот! Сколько можно издеваться? У меня такие проблемы! Даже жить негде, когда уже остановишься?

Вместо ответа он складывает пальцы в фигу.

– Сначала член сосала, теперь вот это попробуй, - тычет в лицо.
– Я на полном серьезе — между нами всё кончено. Если желаешь унижаться — ради бога.

Он поворачивается и уходит, хлопнув дверью.

А я остаюсь.

В полной прострации.

Что мне делать?

Допустим, отчим оплатит порчу коттеджа. А что дальше?

Мне нужно где-то жить. Во что-то одеваться.

Завтра на учебу. Я не могу прийти туда в таком виде.

Вспоминаю слова мамы: «Выставлю твои вещи за дверь».

Это уже хотя бы что-то. Но куда их тащить?

Дрожащими пальцами набираю Олю.

– Привет, родная. Не буду ходить вокруг да около, можно останусь в твоей квартире на пару дней?

Пауза.

– Прости, не получится. Ко мне мамочка приехала из Новосибирска.

– Я вам не помешаю, буду тише воды ниже травы.

– Карин, после того, что ты устроила, неудобно знакомить с семьей. К тому же моя мать видела те видосы с вечеринки.

– Ты снимала?
– поражаюсь.

– Нет, но желающих запечатлеть происходящее было полно. Кто-то сбросил в чат, все глумятся, смеются. Мамуля тоже случайно зацепила несколько моментов глазом. Некрасиво теперь приглашать.

– Подруга называется!
– психую.

– Начни с себя. Почему-то скрывала, что спишь с Константином, и о романе ни слова, а теперь спасай?
– отбивается.
– Иди ты знаешь куда!
– отключается.

Час от часу не легче.

Захожу в чат универа: так и есть, гуляют кадры с дня рождения. Каждый кому ни лень ржет, как меня шкуматает по полу отец.

«Это еще что, ребятки, - пишет Антон.
– Каринка-то наша с отчимом трахается. Прикиньте, какая больная на голову? У нее на празднике вся семья тусила, а она пошла наверх шлифовать перец старикашки...»

Не выдерживаю и начинаю плакать.

У преподавателей я на хорошем счету, постоянно отстаиваю честь учреждения, участвую в конкурсах. Когда до них дойдет – случится скандал.

Как ни крути, но смешивать личное и учебу я никак не планировала.

Набираю папу. Пусть он зол, бесится, но другого выхода нет.

– Алло, - раздается подвыпивший голос.

– Это Карина. Папуля, пожалуйста, разреши, я у тебя остановлюсь? Мама выгнала из дома, мне совершенно некуда идти.

– Чем ты раньше соображала? Раздвинутой рогаткой? Плевать! Решай свои проблемы с Костиком, которого всю жизнь нахваливала. Ишь, вспомнила о полунищем отце, когда прижало. Повторяю, не звони!
– бросает трубку.

Тишина.

Смотрю на экран потухшего телефона. Ни одного человека, которому я была бы нужна. Ни одного места, куда можно прийти. Только грязь, которую сама же развела, и теперь она безжалостно поглощает.

Хочется исчезнуть...

После изматывающей нервотрёпки, устроенной матерью и Костей, решаю позвонить бабушке. Лукерия, конечно, души не чает в Тае, но не может же она бросить родную внучку в беде.

Гудки тянутся мучительно долго, и на удивление, трубку она не берёт. Я жду, будто от этого что-то изменится, но в ответ — только холодная тишина. Чёрт. Проверяю соединение, набираю снова. Бесполезно. В какой-то момент осознаю, что старуха, скорее всего, просто занесла меня в чёрный список.

Желваки ходят ходуном, пальцы сжимают телефон с такой силой, что белеют костяшки.

Настроение окончательно летит в тартарары.

Ну и ладно. Значит, будем по-плохому.

Так просто я не сдамся.

Вызываю такси и отправляюсь к себе в квартиру. Если они думали, что я покорюсь их воле — плохо меня знают.

Связываться со службой вскрытия замков — слишком долго и муторно, а времени у меня нет.

Спускаюсь на третий этаж к алкашу Ромке.

– Дверь захлопнулась, поможешь вскрыть? Ты же сидел за кражи, опыт есть, - произношу без церемоний, глядя в мутные глаза соседа.

Он усмехается, обнажая ряд неровных, желтоватых зубов.

– Пятихатку давай, и я в деле, - почесывает щетинистую щёку.

Достаю из кармана смятые купюры.

– А ты, смотри-ка, шустренькая, - мерзко хохочет.

Поднявшись, Роман, кряхтя, извлекает из кармана отмычку, вставляя инструмент в замочную скважину.

Щелчок. Дверь поддаётся, как будто и не была заперта.

– Обращайся, красотка, - подмигивает, жестом приглашая войти.

– Обязательно, - сухо чеканю, не удостоив алкоголика ни взглядом, ни благодарностью.