Чтение онлайн

Когда он узнает правду, возможно, откажется от спонсорства.

Но это не важно. Всё равно я знала, что всё делаю правильно.

– Спасибо, – сказала я и села на стул, поправляя подол.

Место я заняла напротив Веры и Алины.

По краям стола сели мужчины, и на какое-то время нас заняла суета: официанты пришли заменить скатерть. Им пришлось повозиться, зато у меня появилась передышка. Муж и Алина бросали на меня едкие взгляды, Вера сидела ни жива ни мертва, а Вадим спокойно ждал, пока завершат уборку стола.

Когда мы сели обратно за убранный стол, мне поднесли бокал вина.

– Ну что ж, с меня, как с опоздавшей, тост? – нарушила я молчание с напускной улыбкой. – Как я сказала, я не могла не почтить своим присутствием столь знаменательное событие. Всё-таки редкость, когда успехи университета отмечаются в столь тесном, почти семейном кругу.

Вадим тоже поднял бокал, Алексей закашлялся, и я нахмурилась, вспоминая об его приступах астмы, которые случались, когда он сильно нервничал. Сейчас был как раз такой случай, и я надеялась, что ингалятор у него поблизости.

Вера прятала глаза, Алина же своими сверкала на меня, понимая, на что я намекаю.

Но я вскинула голову, давая ей понять, что не делаю ничего предосудительного и имею право быть тут, даже если им хочется, чтобы я исчезла.

– За успех!

Поднялись и звякнули бокалы. Я отпила глоток, но не почувствовала вкуса напитка.

– Вы хотели, чтобы я рассказала о практической пользе исследования, – напомнила я Вадиму, а потом перевела взгляд на мужа, – а разве Алексей не рассказал вам?

Я продолжала сидеть прямо, ни капли не смущаясь, и наблюдала, как по лицу Алексея пробежала тень. Он старался выглядеть уверенным, но я видела, как напряглись его пальцы на ножке бокала. Он, похоже, понял, к чему я веду.

Хоть он и украл мою работу, но всё же я могла ее разобрать на атомы, тогда как он определенно плавал в материале и мог проколоться на мелочах. И я была уверена, что смогу сейчас “завалить” его, как нерадивого студента – строгий преподаватель.

И тут Вера поспешила натянуть на лицо подобие улыбки.

– Лидия Анатольевна, – попыталась она замять ситуацию. – Мы действительно будем обсуждать работу?!

Я медленно перевела на нее холодный, спокойный взгляд.

– А вы что-то имеете против, Вера? Мне показалось, вам и самой не терпится поделиться тем, как вы с моим мужем работали днями и ночами над главным трудом его жизни. Не так ли?

Я постаралась вложить в свои слова столько двусмысленности, что ее заметил бы даже ребенок, и мне было ни капельки ни жалко никого из предателей.

После моего двусмысленного тоста над столом повисла тишина. Напряженная, тяжелая. Она давила на нервы. Так сильно и весомо, что несколько сотрудников почувствовали себя лишними и стали спешно собираться, бормоча неловкие извинения.

Они как будто ощутили приближение стихии, когда земля дрожит под ногами и сам воздух предвещает катастрофу.

Никто их не останавливал. Никто и слова не сказал, пока они копошились, покидая наше сборище. Остались только мы – две супружеские пары и моя дочь, которая сверлила меня взглядом и будто бы не испытывала и толики вины. Она смотрела на меня злым диким волчонком. И я подумала о том, что должна разобраться, почему она себя так ведет. Но не сейчас.

Сейчас я сидела за этим праздничным столом, заставленным дорогими закусками и вином, и планировала разоблачить мужа, вывести его и подельницу на чистую воду. И поставить точку в жизненном отрезке длиной в двадцать пять лет.

Я прекрасно понимала, что мое выступление будет мне дорого стоить.

Но отступить уже не могла. Это дело чести.

– Вера, ты в порядке? – муж наклонился к ней, голос сочился заботой, он явно волновался, но оно и понятно – Вера мямлила, краснела, бледнела, проливала вино и роняла посуду…

Любой дурак поймет, что с ней происходит что-то странное.

А Вадим Фарафонов явно не был дураком. Умный мужчина, импозантный, породистое гладкое лицо, четкие скулы, крупный нос, который его не портил, серьезные глаза. Я рассматривала его, пытаясь понять, знает ли он об измене.

И очень сомневалась, что это так. Не стал бы такой, как Вадим Романович, терпеть, что его супруга, мать его сына, греет постель своему руководителю.

Тошнота пришла вместе с уколом стыда.

Что я делаю? Я правда решила их разоблачить прямо сейчас?

Разве это мое дело? Не должна я вмешиваться в их личную жизнь. Да и не могу. Пусть разбираются сами, пусть барахтаются в этой грязи. Если трону эту тему, почувствую, что в грязи испачкалась, а мне бы хотелось оставить себе хоть крупицу достоинства.

Воевать за свой научный труд я готова, а вот опускаться до уровня этой молодой подстилки мужа я не стану. Напрямую я ничего не скажу.

Разве что намекну.

Немного…

– Наверное, что-то не то съела, – пробормотала Вера, отодвигая от себя тарелку. – Может… Может, мы домой поедем?

Я воззрилась на нее, удивленно приподнимая бровь.

Значит, решила слиться? Разоблачения боится?

Или просто пытается оттянуть момент?

Как глупо. В этот момент я почувствовала свое превосходство. По возрасту. Она не понимала, что таким поведением, наоборот, вызывает больше подозрений у мужа.

– Интересно, – отметила я, – когда я вошла, всё было хорошо, вы так мило смеялись с моей Алишей, а теперь что-то не так? Я вам как-то помешала? – холодно спросила я, видя, как дочь опускает глаза.

Неужели ей стало чуточку стыдно? Или она поняла, что я что-то знаю?

Ведь она заметила, как я назвала ее именем, которым ее кличет любовница мужа и ее новая молодая подружка.

– У вас отличная команда, – заметила я, наслаждаясь их замешательством, – мой муж так много трудился в последнее время, что вечно пропадал на работе. Готовил, видимо, презентацию.

Я притворно улыбнулась и посмотрела на Фарафонова:

– Знаете, в последнее время мой супруг слишком много времени уделяет работе, и слишком мало семье. Я так понимаю, у нас с вами, Вадим Романович, схожая проблема? Вы же знаете, о чем я говорю, верно? О том, как Вера буквально живет в университете, стараясь изо всех сил помочь моему мужу. Интересно, ее имя будет значиться в списке авторов?