Чтение онлайн

– Сплетни, – фыркнул он и закатил глаза, – Лид, ты опускаешься до того, чтобы слушать бабские пустые разговоры? На тебя это не похоже.

– Ну извини, что поделать? Я шага не успела пройти по зданию, как услышала, как вас обсуждают. Ты предлагаешь мне игнорировать, когда имя моего мужа полощут все, кому не лень?

– Предлагаю фильтровать! Кто там вообще эти сплетни распускает? Снова Маша? – вызверился он, яростно сжимая кулаки и косясь в сторону закутка, откуда она всё не появлялась. – Может, ее уволить, чтобы не болтала лишнего? Видимо, у нее много свободного времени…

Он говорил с таким пренебрежением, что это вызвало у меня омерзение.

Кем он себя возомнил? Думает, он тут царь и бог?

– Машу не трогай, – процедила я, – не смей. И вообще, я уже жалею, что доверила тебе руководить. Ты же прекрасно знаешь, что временно на этой должности и уж точно не имеешь права никого увольнять?

Муж выслушал меня, откинул голову и наградил меня вальяжным, ленивым смешком, складывая руки на груди.

– Нет ничего более постоянного, чем временное, знаешь, так говорят умные люди? Меня всё устраивает, Лида. И между прочим, я тут подумал и решил, что тебе не стоит возвращаться.

– Что… Ты совсем? Что это значит? – я в шоке воззрилась на него, поражаясь его поведению.

Его будто подменили. Еще вчера любящий, внимательный муж, кому я могла доверить всё что угодно, а сегодня – вор, изменник и незнакомец, который хочет забрать буквально всё.

Теперь он хочет убрать меня из университета! Навсегда! Наверняка для того, чтобы спокойно присваивать себе результаты моего труда и зажиматься со своей Верочкой.

Как же низко и мерзко!

– То и говорю. Меня всё устраивает, а чем недовольна ты?

– Ты смеешься? Это что, такая таксика, чтобы заставить меня выйти из себя?

– А ты вышла? – снова усмехнулся он, и по выражению лица было ясно, что он именно этого и добивается: чтобы я орала, психовала, а он вел себя спокойно и с достоинством.

И у него было преимущество.

Он подготовился. Он, черт побери, давно готовился к этому моменту. Просчитал все нюансы, выверил их, как формулу в сложном уравнении, всё взвесил, а я…

А я стояла как обнаженная на площади, не зная, куда бежать.

Как спасаться. Что говорить. Что делать. Как реагировать.

Из меня будто воздух выпустили, и осталась одна пустая оболочка, у которой не было никакой опоры. Молча я пошла к столу и упала на стул, села туда и уставилась в одну точку, видя боковым зрением, как Алексей медленно подходит ко мне и встает рядом. Потом он опустил одну руку на столешницу, а вторую – на спинку стула, и навис надо мной, заключив в плен своего тела.

– Ну что ты, Лида? Может, водички? Ты переволновалась. Сегодня памятная дата у твоей матери, ты, наверное, не в себе… Давай я тебе такси закажу. Домой поедешь…

Моя голова так и дернулась, словно кто-то залепил мне пощечину.

– Водички? – просипела я, не в силах поверить своим ушам. – Такси? Сплавить меня хочешь, да? Я же должна быть на кладбище, так ты сказал! Очень неудачно я приехала, да? Помешала тебе? – говорила я ему в лицо, начиная ненавидеть каждую черточку. – Ты всё провернул за моей спиной, а теперь хочешь поехать в ресторан и отмечать без меня? А ты удобно устроился, Лёшенька.

Я подняла руки и с усилием толкнула его в грудь, а дождавшись, когда он шагнет назад, выросла напротив, приблизив лицо к его лицу, глядя в лживые, холодные глаза.

– Я никуда не поеду, ясно? Никакого ресторана не будет. Сейчас мы займемся опровержением. Ты присвоил себе мой труд! – Я ударила его указательным пальцем в твердую грудь и потом сделала это еще раз. – И тебе придется это признать, а потом…

Договорить я не успела. Алексей дернулся ко мне и схватил меня за запястья, крепко сжав на них пальцы, притянул к себе, зашипев как рептилия:

– А теперь слушай сюда, дура! Ты ничего не сделаешь. Не позорься! Я сказал, меня всё устраивает! И если ты призадумаешься, пораскинешь мозгами, то поймешь, что и у тебя всё прекрасно. Зачем всё ломать? Твоя работа обрела жизнь, я всё сделал за тебя, так, как ты не смогла бы. Нас ждет грант, деньги, успех, слава.

Его глаза горели, будто в его фантазии перед ним пролетало то прекрасное будущее, которое он мне расписывал в красках. А потом он опустил глаза на меня.

– Так что не надо так со мной, а то пожалеешь, Лида, – протянул он с угрозой, встряхивая меня. – Не порти мне будущее. Не стоит меня злить. Я слишком долго к этому шел. А теперь извини, мне уже пора в ресторан.

Он выпрямился, дернув вниз полы пиджака. Лицо приобрело решительное выражение.

– Ты шел? – зачем-то переспросила я, будто всё еще надеялась, что этот разговор примет другой оборот.

Как он может так говорить? Говорить так, будто он один только что-то делал, а роль моей семьи или меня ничтожна.

– Да, я устал жить в тени вашей семьи, Лида, и только и слышать, как вас тут прославляют. Пора и мне обозначить свое имя в научной среде. Я этого достоин, – горделиво заявил он, а потом напомнил: – Мне пора в ресторан, где мы с Вадимом Фарафоновым будем обсуждать будущее университета и гранты. А ты отправляйся домой, приводи себя в порядок, продолжай хоронить себя заживо дома.

– Хоронить? – вскинула я голову, а внутри что-то дернулось. – Зачем ты так?

– А что не так, Лида? – Алексей сжал губы и прошелся вдоль стола, проводя по нему рукой. – Ты погрузилась в свою скорбь. Мы с детьми были предоставлены сами себе. Ты жила в своем мире, а нам приходилось тащить на себе всё остальное.

От этих несправедливых слов сердце застучало в висках, а в груди нарастала жгучая боль.

– Вот так ты всё вывернул, Лёша, да? Придумал, что я ничего не делала, а ты один старался?

– Против правды не попрешь, Лида. Занимался детьми я, университетом тоже я. Скажешь, не так?

Я качнулась, как от удара.

– Ты и дочери это внушил, да? Что мама ушла в себя, что ты один такой хороший? Не думала я, что опустишься до такой низости, как попрекать меня заботой о собственной матери.

– Ой, ну хватит, Лид? Алине нужно было на кого-то опереться. Ты не давала ей этого. Всё твое внимание ты отдавала больной матери.

– Это неправда! Как ты можешь? Я старалась… я… успевала… – пыталась я защититься, а голова уже кружилась и сердце кололо.