Чтение онлайн

Заброшенный сад, гнилая беседка, баня со сломанной проводкой. Отец привел всё в порядок, живет там себе, копается в грядках, выращивает помидоры, укладывает дорожки, даже варит варенье.

Немыслимо. И неожиданно. Но такова жизнь.

Она меняется враз, а тебе просто остается подстраиваться и жить дальше.

Недавно звонил, приглашал в гости.

– Приезжай в августе, Лид. Антоновка пошла, вкусная, хрустящая.

Август как раз настал, но желания поехать к отцу так и не появилось.

Я огляделась вокруг. Никого. И вдруг остро ощутила свое одиночество.

Никого нет. Я одна. Никто не держит за руку. Никто не утешает.

И вдруг стало страшно – и тут же я себя одернула.

Всё в порядке. Жизнь продолжается. Я не одна.

Вот я приеду домой. Алексей вернется из университета.

Дети радостно забегут в дом, мы сядем ужинать, всё будет хорошо.

Всё будет как всегда.

Было тихо. Среди сухой желтой листвы проглядывала зеленая трава. Я убрала сорняки, протерла рамку, поправила вазу, поставила в нее красивые белые астры.

Уверена, мама была бы довольна.

Я не сломалась, а продолжала держать факультет на плаву. Алексей стал и.о., но все знали, что работу продолжаю делать я. Он стал лицом, а я осталась в тени. Никто не возражал. Мне и не нужно было другого.

Я просто не могла позволить, чтобы всё развалилось.

Это было и ее дело. И мое. И нашей семьи.

В университете меня уважали. На самом деле, за мои заслуги. А не потому, что я дочь бывшего декана, а потому, что я делала свое дело хорошо. Отдавалась по полной. Конечно, я скучала по университету.

По его атмосфере, по студентам, по посиделкам с коллегами.

Особенно по Маше скучала.

Вспоминала, как часто мы с ней оставались допоздна на кафедре, пили чай, обсуждали студентов, ну и, конечно, преподавателей. Наши семьи. Делились чем-то личным. Маша знала про мою научную работу, про бессонные ночи.

Она всегда говорила:

– Ты должна быть деканом. Только ты. Это даже не обсуждается.

Я тогда думала: еще немного, и я вернусь.

Ведь научную работу я завершила. Могу вернуться к активной жизни.

Алексей вернется на прежнюю должность, а я – на свое место.

Всё должно было встать на прежние рельсы.

Телефон в сумочке завибрировал, нарушая сонную тишину кладбища.

Я посмотрела на экран – Мария Плотникова. Маша. Верная подруга и коллега, единственная, кому, кажется, важна эта памятная дата.

Та, кто знает о моих переживаниях больше, чем родные.

– Лид, ты где? – голос дрогнул.

Она всегда сразу говорила, зачем звонит. Но сейчас она вела себя странно.

– У мамы. Сегодня год. Я же говорила.

– Прости, Лидочка, что я отвлекаю. Но не могла бы ты приехать на кафедру?

– Что-то случилось?

– Лучше приезжай. Я не хочу говорить по телефону.

– Что-то с Алексеем?

– Не могу говорить, – она понизила голос и прошептала: – Давай, пока не поздно. И сразу иди в конференц-зал.

Она отключилась. А я сидела на скамейке и вдруг почувствовала, как мне стало холодно, несмотря на теплый август.

Интуиция. Мама бы сказала:

– Женщина всегда чувствует, когда что-то идет не так…

И я почувствовала.

Только не представляла, что могло случиться.

До города доехала быстро, как будто машину вела не я, а она сама неслась по дороге.

Спешила на всех парах, как на пожар. Еще бы!

Голос подруги был жутко взволнованным, таким напряженным, что внутри у меня всё сжалось.

Ехала и всё гадала.

Что же случилось? Почему она не сказала прямо?

Боялась расстроить? Хотела, чтобы я всё увидела своими глазами?

Но что?

Какая-то проверка? Или ошибка в важных документах?

А может, особо ретивые родители студентов пришли на разборки к декану и не хватило моей мягкой деликатности, чтобы утрясти конфликт?

И почему сам Алексей не позвонил, если так нужна моя помощь?

Может, не хотел показать, что дал слабину и нуждается в моей поддержке?

Гордый! Да, он всегда был гордый, не хотел признавать, что за его успехами стою я.

Ну так это вообще не в мужской натуре – признавать чужую помощь

И я не старалась возвыситься или подавлять его.

Ладно! Приеду и всё узнаю на месте!

Глянула в зеркало заднего вида и осталась довольной: строгое светлое каре, сдержанный макияж, четкие скулы, кожа, правда, бледноватая, но выглядела я хорошо, не позволяя себя запускать ни из-за горя, ни из-за подкрадывающегося увядания.

В свои сорок пять я не чувствовала себя старой.

Следила за собой, занималась дома йогой, ни лишнего веса, ни седых волос.

Черный костюм сидел на мне безукоризненно, и я не стала переодеваться – не видела смысла. Упрекнуть мне себя не в чем.

Если решу вернуться в университет, мне не придется судорожно приводить себя в порядок и превращаться из домашней клуши в элегантную даму.

Мама с детства привила мне привычку выглядеть на все сто и держать дом в порядке.

– Женщина должна успевать всё и не показывать слабостей, – авторитарно заявляла мама.

Ох, мама, кажется, что-то я да упустила…

Когда поднялась по университетской лестнице, меня накрыло волной знакомых звуков, голосов, запахов. Здесь ничего не поменялось, стены университета словно бы ждали меня.

И мне тут по-прежнему было комфортно, ведь в этом месте прошла почти половина моей жизни.

Но я не тормозила нигде, спешила в зал.

Пока бодро шла по коридору, буднично смотрела по сторонам, кивая знакомым, но не задерживаясь. Возле методического кабинета стояли две сотрудницы, молоденькие, я помнила имя только одной из них.