Чтение онлайн

Надеюсь, ему понравится так же, как понравились мои трусики.

Лишь бы его сердце выдержало. Впрочем, это будет уже не моя забота.

Наташа

До ресторана ехать минут двадцать, может быть, успею немного собрать мысли. Почему-то они все равно разлетаются в разные стороны, после непростого разговора и просьб Ивана притормозить.

Хотя.… Я же знаю, я точно знаю, что у него есть переписка с другой, и что переписка не прекратилась.

Знаю.

Через минут пять мне звонят.

На экране высвечивается фамилия и инициалы кардиолога, ведущего лечение Ивана.

— Здравствуйте, Антон Савельевич.

— Добрый день, Наталья. Как ваши дела?

— Спасибо, не болеем, — отзываюсь я и по привычке, наверное, рассказываю о состоянии мужа.

Ведь Иван, так не переносит врачей, что переломился бы вести записи о самочувствии, не стал бы замерять сам себе пульс и давление, не отчитывался бы о самом себе. Да будь он один, то глупо сцепил бы зубы и умер, не дожив даже до инфаркта!

— Иван чувствует себя прекрасно, у него положительная динамика. Гарцует, как жеребец, но вы, наверное, и так в курсе. Ведь он был у вас на приеме, сделал ЭКГ.

В ответ звучит изумленное и деликатное покашливание.

— Именно об этом я и хотел с вами поговорить, Наталья.

— Что не так? — холодею я. — Меня не было с Иваном, он был у вас один. Неужели все не так радужно, как он мне расписал?

— Наталья. Иван вообще не пришёл на прием. Не сделал обследование, не сдавал анализы.

То есть, в отеле, сказав, что у него ЭКГ отличное, что ему врач дал зелёный свет, Иван солгал мне!

Я прихожу в холодную ярость, в бешенство, но потом… остываю.

Хватит с ним носиться, как с маленьким.

Хочет себя загнать в могилу, я не брошусь под колеса поезда, на котором он мчит к плохому финалу, не стану жертвовать собой. Не буду продолжать быть при нем и им же битой.

— Антон Савельевич… Я вам просто по привычке ответила, но дело в том, что мы с Иваном разводимся. С некоторых пор его благополучие и здоровье — его собственных рук дело, личная забота и ответственность.

— Разводитесь? — кажется, врач искренне расстроился. — Плохо, Наталья. Очень плохо. Ему бы поберечься… Риск высок. Крайне высок. Я же не спроста ввел ему строгие ограничения.

Я знаю, но.… так же знаю, что пока я его берегла, Иван охамел, оборзел в край и начал открыто меня унижать.

Для него я — враг народа номер один и просто скучная, старая баба!

— Я ничего не могу сделать, Антон Савельевич. Хотя… если у вас есть симпатичная медсестра, пусть она попробует заинтересовать Ивана чем-нибудь… — усмехаюсь.

Если пообещает показать ему сиськи или мокрую киску, он и не на такое согласится, упрямый, тупой и… слепой!

Боже, какой слепой, только о члене и думает.

Дальше его конца ничего не видит!

Так и помчится… прямиком на тот свет, зато со стоячей елдой.

***

Ваня встречает меня возле входа в ресторан.

После моего появления, он отбрасывает сигарету в сторону и направляется ко мне, пытается завязать разговор, старается отговорить объявлять о разводе.

Просит о втором шансе и говорит, что готов поработать над нашими отношениями…

Говорит непривычно много, а я.… чёрт, не могу проникнуться его словами.

Грош цена этим обещаниям! Если он мне лгал, солжет и сейчас.

Снова.

— Пока я ехала сюда, мне звонил твой врач.

Иван осекается и мрачнеет, напрягшись.

— Что сказал? Что ему было надо?

Я решила пуститься на маленькую хитрость и равнодушно пожала плечами.

— Откуда я знаю, Вань? Мы расходимся, и, если быть честной, мне надоело быть тебе личным секретарем, бухгалтером, кухаркой, нянькой и женой. Я отвечать не стала. Сам перезвонишь ему.

— Перезвоню. Наверное, прием хочет перенести или что-нибудь такое.

— Но у тебя же всё хорошо.

— Меня — хоть в космос. Здоровье — железное, и ЭКГ, и анализы. Савельич на приеме вообще сказал, все бы после инфаркта ходили таким огурчиком, как я, — сказал он и, поправив волосы, почесал за ухом.

Верный признак, что он сейчас нервничал.

Оттого, что солгал?

— Нервничаешь?

— Нервничаю, — огрызнулся. — Я разводиться не планировал.

— Конечно, не планировал. Ты решил гарем развести. Пусть тебя жена обслуживает, обстирывает, а член — другая полирует, с ней у тебя встречи, прогулки… Ведь ты как сказал, у нас разные ритмы жизни, и я для тебя больше не подхожу для приятного досуга.

— Всё началось с тебя! Ты перестала видеть во мне мужчину!

— Бред! У нас был секс.

— Не такой, как я хочу.

— Зато ты быстро добрал на стороне. Иван, развод — это не конец света.

— Правильно, это… Конец отношениям, которые длились херову тучу лет! — злится.

И ведь не выдавит из себя: люблю, ты мне нужна. Прости….

— Херову тучу лет! — повторяет. — А знаешь, я ведь себя в тонусе держал. Ради тебя! Во многом себя ломал, чтобы тебе соответствовать!

— Жалеешь, что женился на мне? Что ж, бывает. А я жалею о том, что жалела тебя и была слишком мягкой, терпеливой и покладистой женой.

— И поэтому ты решила стать сукой?!

— Тебе же нравятся суки, Иван! А теперь дай пройти. Или, что… Струсил? Ты так дерзко предлагал мне постоять в очереди за твоим членом, после другой, но стесняешься рассказать детям о том, какой ты мачо-срачо со своей женой.

— Пиздец! — слышится голосом сына.

Иван, вздрогнув, обернулся.

— Я покурить вышел, тебе компанию составить, пап.

— Демьян.… Давно ты здесь?

— Достаточно! Короче, мне и так ясно. Вы разводитесь. Можно я больше не буду ничего знать, а? О причинах… — морщится сын. — Теперь я понимаю, почему мама не хотела говорить на эту тему. И мне… до блевоты противно, пап. Сорри, но без меня. Я за развод! Обеими руками… — смотрит на нас по очереди. — И, знаете… Я никогда не женюсь. Если итог брака по любви — вот это… То на хрен оно все! Я приехал не просто так, я хотел познакомить вас со своей будущей невестой. Но теперь не буду на ней жениться! — выпалил сын и посмотрел на нас так, будто мы виноваты в его нежелании заключать брак.