Чтение онлайн

— Куда едем? — спрашивает он, когда мы садимся на заднее сиденье.

Отвечаю, называя адрес нашей старой квартиры.

Рома молчит, смотрит в окно. Лицо напряжено, губы сжаты. Я знаю, что он сейчас где-то далеко, в своих мыслях, в своей боли.

Дорога кажется бесконечной. Город мелькает за окном, но я почти не замечаю его. Всё моё внимание приковано к Роме. Он сидит, сжавшись, словно пытается стать меньше, незаметнее.

Когда мы подъезжаем к дому, Рома вдруг говорит:

— Здесь всё по-прежнему. Столько лет прошло… ничего не меняется.

— Да.

Мы выходим из машины, и я плачу водителю. Рома рядом по парковке бродит.

— Пойдём, — говорю я мягко, беря его за руку.

Рома заходит вслед за мной в квартиру, останавливается на пороге.

— Пакеты….

— Угу, хотела ужин нам приготовить.

Он кивает, но я вижу полное равнодушие. Он проходит в гостиную к дивану, садится, опускает голову.

— Мам…

Я сажусь рядом, осторожно кладу руку на его плечо.

— Я здесь, Ромка, — говорю мягко.

Он медленно опускает голову мне на колени. Его тело напряжено, но постепенно он расслабляется. Я глажу его волосы, чувствуя, как он дрожит.

— Я не знаю, что делать, — шепчет он. — Всё болит. Всё.

— Знаю, сынок, — отвечаю, хотя знаю, что мои слова не могут унять его боль.

Он замолкает, и через некоторое время его дыхание становится ровным. Он засыпает.

Я сижу, глажу его волосы, смотрю на его лицо, которое даже во сне кажется напряжённым. Я чувствую, как слёзы катятся по моим щекам, но я не вытираю их.

— Мы справимся, — шепчу , хотя сама не уверена в этом.

Он спит, а я остаюсь рядом, чувствуя, как боль и горечь вновь наполняют комнату.

Завтра нужно найти юриста. Я хочу развод.

Постараюсь сегодня еще главу принести.

Вика.

Телефон вибрирует на столике, разрывая утреннюю тишину. Я не сразу понимаю, что это звонок, слишком глубоко погружена в ощущение пустоты, но, когда экран вспыхивает во второй раз, я машинально тянусь к нему.

Оля.

Я смотрю на её имя на экране и на мгновение закрываю глаза. Моя подруга. Та, кто всегда чувствовала меня, даже через телефон. Та, кто не любит церемонии, не терпит притворства.

Я глубоко вдыхаю и отвечаю:

— Привет.

— Вика! — голос её полный восторга, звонкий, как колокольчик. — Ну ты, конечно, королева! Я до сих пор под впечатлением от показа! Шикарно, божественно, сногсшибательно! Я сидела в первом ряду и ловила восхищённые взгляды всех вокруг! Твоё имя гремит! Жаль, что ты сразу уехала! Где ты вообще пропала?

Я слушаю её, но внутри ничего не откликается. Раньше такие слова приносили бы радость, гордость, приятное волнение. А сейчас… Сейчас они лишь отдаляются от меня, как звук далёкого набата.

— Спасибо, — отвечаю глухо.

— Так ты где вообще? Что-то голос у тебя… — Оля замолкает на секунду, а потом в её голосе появляется настороженность. — Вик, всё нормально?

— Да.

Пауза.

— Виктория… — теперь её голос уже не веселый. В нём появляется эта её фирменная нотка, которая всегда означала, что она чуяла неладное. — Чего молчишь?

— Я не молчу, — устало выдыхаю.

— Да ладно, брось, я же тебя знаю! — Оля не даёт мне ускользнуть. — Чё случилось? Умер кто?

Я закрываю глаза.

— Да, — мой голос хриплый, бесцветный, почти шёпотом.

— Что?! — Оля тут же становится серьёзной. — Господи, Вик, кто?

Я открываю глаза, смотрю в потолок.

— Моя семья.

На другом конце линии наступает гробовая тишина.

Я почти слышу, как Оля замирает, задерживает дыхание.

— Вик, — тихо произносит она. — Ты сейчас серьёзно?

— Да.

Она не говорит ничего. Долгую секунду. А потом:

— Где ты?

— В городской квартире. Старой.

— Я еду.

— Не надо, Оль.

— Заткнись, — отрезает она. — Ты серьёзно думаешь, что я тебя оставлю одну после таких слов? Сколько мне надо времени, чтобы доехать?

— Оля…

— Сколько, блядь?! Что мнешься, как малохольная.

Я закрываю глаза и сдавленно выдыхаю:

— Приезжай.

— Всё. Жди.

И она сбрасывает звонок.

Я опускаю телефон на колени и просто смотрю в пустоту.

Что теперь? Я правда хочу, чтобы Оля приехала?

Я даже не знаю.

Но внутри что-то дрожит, тонкой нитью пробегает осознание: я не одна.

Может, это единственное, что сейчас имеет хоть какое-то значение.

Быстро готовлю Ромке обед и собираюсь.

В зеркало смотреть не хочется. Там чужая женщина. Кое-как замазываю тональником синяки и капаю в глаза капли чтобы красноту убрать. Чуть румян и хайлайтер. Меня это, конечно, мало спасает. Но…

Ромке сообщение чтобы поел и не творил глупостей.

Пишу Ольке сообщение, что встретимся в кофейне, что рядом с домом. Кидаю ей геолокацию и выхожу из квартиры. Дверь закрываю снаружи. Пусть сын дома посидит чуть, мне так спокойнее.

– --

— Господи, Вик… — Оля смотрит на меня, широко распахнув глаза, её пальцы судорожно сжимают чашку с капучино. — Я просто… у меня нет слов.

Я молчу, обхватывая ладонями горячую кружку. Мы сидим в маленьком кафе неподалёку от дома. Здесь тихо, нет посторонних взглядов, да и Рома не услышит этот разговор. Я не хотела говорить обо всём этом при нём.

Оля нервно выдыхает, поправляет светлые пряди волос и продолжает:

— Вик, я в жизни бы не подумала, что он на такое способен. Я знала, что он сложный, жёсткий, но вот так… Так предать тебя. Так уничтожить Ромку.

Я опускаю взгляд в чашку, в которой кофе давно остыл.

— А я должна была догадаться, — мой голос глухой. — Я не знаю, как я не заметила… или не хотела замечать.

— Да брось! — Оля вспыхивает. — Ты, блядь, не ясновидящая! Кто бы мог подумать, что этот сукин сын настолько… ничтожество!

Я слабо улыбаюсь, но в этой улыбке нет ни капли радости.

— Что делать будешь? — Оля внимательно смотрит на меня.

Я поднимаю на неё взгляд.

— Развод, — говорю твёрдо, и внутри меня, впервые за последние сутки, пробегает что-то похожее на уверенность. — Только адвоката найти нужно.