Чтение онлайн

Поворачивается к толпе зевак:

— Правда, народ? Каждый заслуживает второго шанса!

Толпа, разгоряченная бесплатным представлением, радостно подхватывает:

— Да! Дай ему шанс!

— Нет, — мой голос режет воздух как нож. — Предатели не заслуживают второго шанса. Предателей вышвыривают из своей жизни и забывают, как их зовут. Поэтому, мужчина, отойдите. Я не знаю, как вас зовут.

— Но... — он явно не ожидал такого отпора, тем более ещё и на публику. — Позволь хотя бы подарить эту игрушку Арине, она ведь моя дочь...

— Которую ты выгнал на улицу с температурой под сорок! — во мне закипает ярость. — О которой не вспоминал целый год! За которую не заплатил ни копейки алиментов! И кстати, Арина терпеть не может медведей!

В толпе раздаются возмущенные возгласы:

— Фу-у-у! Какой подонок!

Злость затапливает сознание. Выхватываю дурацкого медведя из его рук и швыряю в сторону. Игрушка приземляется прямо на ряд горящих свечей — пламя моментально охватывает искусственный мех.

Толпа ахает в восторге, телефоны взлетают вверх — все снимают, как горит этот нелепый символ фальшивого раскаяния.

Захожу в подъезд под дружные аплодисменты зрителей. За спиной слышу, как Вадим пытается заставить людей удалить записи:

— Если это попадет в сеть, я вас засужу!

Через пару дней вижу ролик в интернете — кто-то талантливо смонтировал, наложил издевательский текст про "незадачливого Ромео" и "недостойного мужчинку". Уже миллион просмотров.

А мне почему-то совсем не смешно. Просто пусто внутри. И немного противно от этого дешевого спектакля.

Настоящие чувства не нуждаются в показухе. Они проявляются в мелочах — в заботе, в поддержке, в готовности быть рядом не только в радости, но и в горе.

А всё остальное — театр для публики. Дешевый и фальшивый, как этот сгоревший плюшевый медведь.

***

Ноябрьский ветер швыряет в лицо колючие снежинки. Я застываю у входа в здание суда, и мир вокруг на мгновение теряет резкость.

В голове пульсирует от напряжения — сегодня мы нанесли сокрушительный удар.

Улики, собранные Женей, оказались убийственными — записи с камер наблюдения на строительной технике показали все махинации как на ладони. Каждое нарушение, каждая подтасовка документов — всё зафиксировано, всё доказано.

Деятельность его компании заморозили, акции рухнули. У "великого" Вадима Вавилова больше нет шансов выкрутиться — его империя, построенная на лжи и махинациях, разваливается на глазах.

Особенно после того, как я открыла своё архитектурное бюро. Забавно получилось — лучшие специалисты "Вавилон Групп", с которыми мы столько лет работали вместе, сами пришли ко мне. Они тоже устали быть частью его преступной схемы. После их ухода компания Вадима стремительно начала сдавать позиции — без профессионалов его красивая ширма превратилась в пустышку.

А сейчас ещё пара заседаний, и всё — Вадим не просто банкрот, он должник на многие миллионы. Хотя какая разница, сколько он должен? В тюрьме деньги особой роли не играют. И сбежать уже не успеет — мы предусмотрели и это.

Интересно, его "любовь всей жизни" уже пакует чемоданы?

Виолетта ведь такая меркантильная особа — вряд ли останется с мужчиной, у которого больше нет ни денег, ни власти, ни свободы. История повторяется — она снова сбежит, как когда-то от маленького Марка...

— Рита! Подожди!

Его голос настигает меня у самой машины. Оборачиваюсь — Вадим стоит в распахнутом пальто, без шарфа, снежинки тают в растрепанных волосах. На лице застыло незнакомое выражение — растерянность? Страх? Никогда не видела его таким потерянным.

ГЛАВА 44

— Рита! Подожди.

Вадим. Стоит в двух шагах — осунувшийся, но всё такой же холёный. Дорогое пальто нараспашку, в глазах — хорошо знакомое мне выражение. Так он смотрел, когда готовился провернуть очередную сделку.

— Нам надо поговорить.

— Мне кажется, всё уже сказано в суде, — отвечаю ледяным тоном.

— Брось, Рит. — Он делает шаг ближе, понижает голос. — Ты же понимаешь, что это всё... — неопределённый жест рукой, — ни к чему не приведёт. Только время зря теряем.

— Правда? — приподнимаю бровь. — По-моему, очень даже к чему-то привело. Или ты не заметил реакцию судьи на документы?

Его лицо на мгновение искажается, но он быстро берёт себя в руки:

— Послушай... — вкрадчивый тон, которым он обычно обрабатывал инвесторов. — Давай решим всё по-человечески. Я готов на компромисс. Хорошую компенсацию...

— Компенсацию? — смеюсь ему в лицо. — За что именно? За украденные годы? За разбитую жизнь? Или за то, что ты отнял у меня сына?

— Марк скучает, — бьёт он наотмашь. — Спрашивает о тебе...

Сердце пропускает удар. Комок подкатывает к горлу, но я держу лицо.

— Неужели? А во время развода ты утверждал, что он прекрасно обходится без меня.

— Люди меняются, — пожимает плечами Вадим. — Дети растут. Он... мог бы видеться с тобой. Регулярно.

— Шантаж? — цежу сквозь зубы. — Как низко, Вадим.

— Называй как хочешь, — достаёт сигарету, прикуривает. — Просто предлагаю вариант, который устроит всех. Ты забираешь иск, я обеспечиваю встречи с Марком. И приличную сумму, конечно.

— А как же твоя Виолетта? — не могу удержаться от шпильки. — Она в курсе твоих планов?

Его лицо каменеет:

— Не впутывай её.

— Почему же? Она ведь так любезно всё мне рассказала. И про ваш брак, и про Марка...

— Это было давно, — обрывает он. — Сейчас речь о другом. Подумай о Марке, Рита. Ты же хочешь с ним видеться? М? Я могу это устроить. Могу передумать.

— А год назад не нужна была? Когда ты швырнул меня на улицу с младенцем, тебя не волновало, нужна ли я Марку?

— Я был не прав, — он делает паузу. — Погорячился. Бывает.

— Бывает, — киваю. — Как и то, что люди получают по заслугам.

— Значит, месть? — его губы кривятся. — Как банально, Рита. Я думал, ты выше этого.

— Это не месть, — качаю головой. — Это справедливость. За всех, кого ты обманул. За всех, чьи жизни сломал.

— Красивые слова. — Он затягивается, выпускает дым. — Только вот Марку от этой справедливости не легче. Знаешь, он до сих пор спит с той игрушкой, которую ты ему подарила. С тем дурацким медведем…