Чтение онлайн

Удар ниже пояса. Перед глазами встаёт картина: Марк, свернувшийся калачиком в кровати, прижимает к себе мягкую игрушку, которую мы вместе выбирали на его четырёхлетие…

— Я могу организовать встречу, — продолжает Вадим, видя, что попал в цель. — Хоть завтра. Он будет счастлив.

— А потом? — отвечаю глухо. — Снова исчезнешь с ним? Снова будешь использовать ребёнка как разменную монету?

— Всё зависит от тебя, — бывший муж пожимает плечами. — Забери иск, и мы составим нормальный график встреч. Я даже буду вовремя алименты платить. И переплачивать!

— Великодушно, — усмехаюсь. — А как же твои слова о том, что я Марку никто? Что его настоящая мать — Виолетта?

Он морщится, будто от зубной боли:

— Я погорячился тогда. Ты же знаешь мой характер...

— О да, — киваю. — Прекрасно знаю. Как и то, что ты готов на всё, когда прижмёт. Даже на то, чтобы использовать собственного сына.

— Не драматизируй, — отмахивается он. — Просто предлагаю взаимовыгодное решение. Ты получаешь общение с Марком, я — свободу действий. Все довольны.

— А как же те рабочие, которых ты обманул? — наклоняюсь ближе. — Те семьи, которые потеряли кормильцев из-за твоей экономии на безопасности? Им ты тоже предложишь "взаимовыгодное решение"?

— Это бизнес, Рита, — его лицо становится жёстким. — Ты же не маленькая девочка. Понимаешь, как всё устроено.

— О да, теперь понимаю. Особенно после того, как нашла документы по "благотворительному фонду". Скажи, а налоговая в курсе, куда на самом деле уходили эти деньги?

Вижу, как желваки играют на его скулах. Нервным жестом тушит сигарету:

— Последнее предложение, Рита. Встреча с Марком. Завтра. В три часа, в "Шоколаднице". Подумай хорошо.

ГЛАВА 45

Всю ночь не могу сомкнуть глаз. Мысли крутятся как заведённые — образы, воспоминания, обрывки фраз. Ариша дважды просыпается, и я укладываю её. Хоть одного ребёнка он у меня не отнял… На следующий день оставляю дочь на няню, собираюсь в кафе.

Без пятнадцати три я уже у "Шоколадницы". Намеренно прихожу раньше — хочу увидеть их первой, подготовиться морально. Останавливаюсь через дорогу, наблюдаю.

Вот подъезжает его Майбах — всё такой же надменно-чёрный. Вадим выходит первым, открывает заднюю дверь. И... у меня перехватывает дыхание.

Марк. Мой мальчик. В куртке, которая ему великовата. Подрос, но походка всё та же — чуть вразвалочку, как маленький медвежонок. Сердце сжимается до боли.

Захожу внутрь ровно в три. Запах свежей выпечки и горячего шоколада окутывает теплом — совсем как раньше, когда мы приходили сюда всей семьёй по выходным. Марк всегда брал блинчики с нутеллой, измазывался весь...

Они сидят за дальним столиком у окна. Вадим — безупречный как всегда, в костюме. И Марк — какой-то будто потерянный, грустный.

Он замирает, когда видит меня. В глазах что-то дрожит — то ли улыбка, то ли слёзы:

— Мама... — одними губами.

Узнал… Не забыл…

Забыв обо всём, опускаюсь перед ним на колени, прямо посреди кафе, не замечая удивленных взглядов. Обнимаю, вдыхая родной запах — от него пахнет чужим домом, чужим порошком, но под этим всё равно тот самый, мой запах.

— Тише, тише, — шепчу, глажу непослушные вихры. — Прости меня, родной! Я так скучала, так скучала...

— Папа сказал, — он говорит торопливо, захлебываясь словами, — если ты ему поможешь, мы сможем видеться! Когда захотим! Правда, мам? У меня теперь есть телефон — я могу тебе звонить! Я просто твоего номера не знаю... А ещё я на футбол хожу! И ...

Я слушаю его сбивчивый рассказ, и сердце разрывается от нежности и боли. Мой мальчик, мой родной... Как же я могла позволить Вадиму разлучить нас?

Но теперь всё будет иначе. Я вижу, как Марк украдкой поглядывает на отца — настороженно, будто ищет одобрения. Вижу тени под его глазами, новую нервную привычку теребить рукав свитера.

Что ж, Вадим, ты сам выбрал этот путь. Использовать собственного сына как разменную монету...

— Я так по тебе скучал, мам, — шепчет Марк, утыкаясь лицом мне в плечо. — Почему ты не приходила? Ты такой другой стала… Такая красивая…

— Марк, — голос Вадима звучит обманчиво мягко. — Сядь прилично. Мы всё-таки в общественном месте.

Вижу, как Марк вздрагивает, торопливо отстраняется. Послушно садится ровно, слишком ровно для шестилетнего ребёнка. В груди вспыхивает ярость — что он с ним сделал?

— Что будешь заказывать? Помнишь, как мы раньше брали блинчики с нутеллой?

— Марк на правильном питании, — вмешивается Вадим. — Виолетта следит за его рационом. Никакого фастфуда, никакого шоколада...

— А можно... — сын смотрит на отца умоляюще. — Можно сегодня? Один раз?

— Конечно можно, — отвечаю прежде, чем Вадим успевает открыть рот. — И горячий шоколад с маршмеллоу, как раньше.

Глаза Марка загораются — на секунду в них мелькает прежний озорной огонёк.

— Рита, — Вадим подаётся вперёд. — Мы не для этого встретились. Нам надо серьёзно поговорить.

— Поговорим, — киваю. — После того, как Марк поест. Официант!

Пока Марк уплетает блинчики — торопливо, будто боится, что отберут — рассказывает взахлёб:

— А ещё у меня тренер по футболу такой классный! Говорит, что я могу в сборную попасть! Правда, форму надо новую, но папа говорит, что сейчас не время...

— Купим, — обещаю, не глядя на Вадима. — Какой размер?

— Рита, — его голос становится жёстче. — Не увлекайся. Ты знаешь условия.

— Какие условия, пап? — Марк замирает с вилкой в руке.

— Взрослые дела, сынок, — Вадим треплет его по голове. — Доедай и сходи помой руки. И лицо всё в шоколаде.

Как только Марк отходит, маска доброго папы слетает с лица Вадима:

— Решила поиграть в щедрую мамочку? — цедит сквозь зубы. — Купим то, купим это... А на какие деньги, позволь спросить? На те, что собираешься у меня отсудить?