Чтение онлайн

– А ты изменилась, Риточка.

– Просто повзрослела.

– Не простишь, значит?

– А я и не обижалась, чтоб потом прощать. Просто однажды прозрела и увидела, какой ты на самом деле человек. Я даже благодарна тебе, и этой твоей Эмме, за то, что вовремя открыли мне глаза. А то, так бы и жила слепой блаженной идиоткой.

– Эмма не моя…

– А это уже не важно. Стас, я, правда, не таю обид и все прочее. Честно, мне так плевать, ты бы знал! Если хочешь продать дом, чтобы удивить меня или расположить к себе, то напрасно, мне все равно, что ты там себе решил. А передумаешь, так я найду способ, как вытащить нашу фирму, но учти, что и отношение твоих подчиненных и твоего сына целиком зависят от того, что ты делаешь дальше. Просто совет близкого когда-то человека: сейчас у тебя нет права на ошибку. И то, что ты можешь потерять, стоит гораздо дороже дома, ружей и картин.

– А если я уже потерял. Тебя?

Только сейчас замечаю причудливые знаки судьбы. Все повторяется с такой точностью, что не увидела бы – не поверила.

Позы, выражение лиц и даже одежда. Стас в костюме, черном, изящно скроенном по его фигуре, я в светлых брюках и свитере, том самом, в котором когда-то пришла на корпоратив. Это было так давно, что кажется, будто в другой жизни.

И говорим мы о том же самом - о прощении.

Вот только я теперь другая, а Стас… судя по всему, он так и не изменился.

– Рит, - снова опускается вниз, упирается лбом в мою ладонь, поднимает лицо, чтобы поймать мой взгляд, целует пальцы:

– Рит, ну прости, дурака. Ну, Христом Богом молю, прости! Я на коленях всю жизнь готов ползать, лишь бы все было как раньше!

– А как было раньше?

– Идеально! Ты всегда рядом, заботишься, подсказываешь, все понимаешь. Я такой идиот, думал, что это скучно, а оказалось только так и надо! Все каких-то новых ощущений искал, остроты. А потом вот, - он покаянно свешивает голову вниз, - видимо, Бог меня наказал. Так что, ты верно сказала, я теперь и старый, и больной. Но даже тут мы совпали идеально. Я больше не могу, а тебе и не надо.

Не сразу я понимаю, о чем говорит Стас. Чего не хочет? Кому не надо? И только сложив эти слова и трагичную, как на похоронах мину, вспоминаю о деликатной проблеме моего мужа. И смеюсь. Не должна, конечно, но смеюсь, прикрыв ладонями рот, чтобы хоть так остановиться. Все тщетно.

Стас видит это и багровеет.

– Нет-нет, - машу руками, - я не над тобой, я над ситуацией. Прости, Стасик, но мне надо! Мне очень надо! Представляешь, оказалось, я очень чувственная женщина! И ты бы это обязательно узнал, прояви хоть немного терпения и такта. Так что прости, но сидеть с тобой на лавке и отгадывать сканворды, коротая пенсию, я не хочу, я вообще-то только жить начала.

Если можно убить словами, то, кажется, я это сделала. Знаю, что Волков мне этого не простит. Ни того что я ему сказал, ни того, как.

– Ты стала жестокой.

– Тем лучше для тебя. Разводиться со стервой, которая из тебя все жилы вытянула куда как легче.

– Я сам решу, что легче, а что нет!

Волков вскакивает на ноги и несется в коридор. Там как есть, не утруждая себя поисками пальто, впрыгивает в туфли и хлопает дверью. В квартире снова становится тихо.

Ни единого звука, кроме едва ощутимого дыхания. Моего. И Юркиного.

– Подслушиваешь?

– Ну, подсматривать же ты запретила.

Шмелев выныривает из кухонного прохода, где все это время слушал наш разговор. Я заметила его случайно, когда вышла проводить Стаса. Слава Богу, Волков не додумался посмотреть вправо, иначе бы встретился со своим другом, который давно должен был отсюда уйти.

– Я боялся, что он начнет кричать или угрожать. А я не хочу, чтобы на тебя кто-то повышал голос.

– А если бы мы решили помириться?

– Я бы принял это и просто ушел. Ты бы даже не узнала, что все это время я был здесь, рядом.

Юра осторожно, едва касаясь руками моих рук, приобнимет меня сзади. В доме так тихо, а Юра так близко, что я слышу мерный стук его сердца. И глубокое жадное дыхание, когда Шмелев пытается вдохнуть запах моих волос.

– Слушай, Рит, а я не расслышал, чего такого тебе там надо? Может у меня это есть?

– У тебя вряд ли, а вот у молодых выносливых азиатов.

Юрка хихикает и прижимает меня еще крепче:

– Ведьма, - выдыхает мне в макушку.

Несколько минут мы молчим. Каждый думает о своем, и если полет Юркиных мыслей мне не ясен, мои крутятся об одном:

– Как думаешь, с ним все будет в порядке?

– Я думаю, ты сделала все, что могла и гораздо больше, чем следовало бы. Поверь, мои жены так со мной не носились. – Я отворачиваюсь, неловко опускаю взгляд вниз, пока Юра не ловит мое лицо и не поднимает за подбородок обратно. – Посмотри на меня, Рита. Ты очень хороший человек. И друг, и мать, и жена. Возможно, даже слишком хорошая. Будь ты чуточку хуже, твои мужчины научились бы самостоятельности раньше. А Стас… выплывет. Он слишком себя любит, чтобы добровольно опуститься на дно.

От этих слов мне не становится легче. Но я силой заставляю выкинуть мысли о муже из головы.

Потому что муж уже бывший.

А я - настоящая. И единственная.

ХХХ

В это время в другой части Москвы Станислав Волков вернулся домой.

Он был зол на всех подряд - на друга, на сына, на любовницу, и на жену. На последнюю Стас злился больше всех. Ярость и невысказанные обиды колом топорщили где-то в горле. Такое не проглотить, только запить, иначе никак.

Стас помнил, что где-то в глубине серванта у него была бутылка.

Скинув ботинки с ног, он ввалился в гостиную. Едва дошел до стенки. Трезвый, а ноги уже не держат, будто предчувствуют то, что случится дальше.

Стас открыл ящики и принялся искать на полках, но все напрасно. Неужели выпил? Не мог, не мог же! Это бутылка трофейная, он и не думал ее отпечатывать.

Тяжелый липкий пот струился у Стаса по лбу. И только найдя искомое, он выдохнул.

Стоит, родная. Спряталась за фоторамкой в углу.

Стас потянул руку и замер. На фотографии, которую Рита поставила на самое видное место, были они. Стас. Его жена. Их сын. Молодые, счастливые, с глазами полными жизни и верой в то, что эту самую жизнь они проживут вместе, в любви и радости. И это очень напугало Волкова.

??????????????????????????

Не он прошлый, снятый случайным фотографом на дне города.

Стаса Волкова напугал он настоящий. Точнее его отражение, которое он увидел в темном стекле аккурат рядом со своим лицом с фотографии. Он выглядел не на пятьдесят, а много старше. Морщины, неухоженная прическа, болезненный вид. И дрожащие пальцы, которыми он до сих пор тянется к заветной бутылке.

Стас забыл, как дышать. Стоял и хлопал глазами, сравнивая себя и… себя, только прежнего.