Чтение онлайн

Артём поднял голову. Его взгляд был нечитаемым.

— Результаты, — произнес он, и все замерли. — По среднему баллу промышленные образцы выигрывают. Стабильность, предсказуемость, привычный вкус.

У Али похолодело внутри. Всё. Это конец.

— Однако, — Артём сделал паузу, и его взгляд уперся в Алю, — есть один нюанс. На вопрос "Купили бы вы этот хлеб снова?" положительно ответили 60% пробовавших промышленный образец. Среди пробовавших авторские образцы Али…

Он посмотрел на бумагу.

— 95%.

В цеху повисло изумлённое молчание.

— То есть? — не поняла Вика.

— То есть людям может не до конца нравиться внешний вид или какая-то конкретная нота во вкусе, — пояснил Артём. — Но подавляющее большинство готово купить его ещё раз. Они хотят именно этот, "неидеальный" хлеб. У него есть характер. А характер, как выясняется, продаётся.

Аля не верила своим ушам. Она выиграла? Не совсем. Но она не проиграла.

— Вы доказали свою точку зрения, Алёна, — сказал Артём, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. — Ваша бизнес-модель рискованна, но не безнадёжна. Я готов дать вам зелёный свет. На ваших условиях. С живой закваской, чабрецом и душой.

Облегчение, хлынувшее на Алю, было таким сильным, что она едва устояла на ногах. Она хотела что-то сказать, поблагодарить, но в этот момент скрипнула дверь цеха.

В проёме стоял Илья. В дорогом пальто, с идеальной причёской и с большой коробкой в руках, на которой красовался логотип дорогого московского магазина игрушек. Он окинул взглядом собравшихся, нашёл взгляд Али и сладко улыбнулся.

— Алёна! Я не вовремя? Просто поехал забирать посылку для Сонечки, и подумал — тебе будет приятно знать, что наша девочка ни в чем не нуждается. Здесь новый кукольный домик — тот самый, о котором она мечтала. Хочешь, можешь сама подарить дочери?

Он сделал паузу, давая всем оценить масштаб "заботы".

— А у вас тут что, опыты кулинарные? — с лёгкой насмешкой в голосе добавил он, бросив взгляд на стол с остатками хлеба.

Все смотрели то на Илью с его шикарной коробкой, то на Алю, потрепанную после нескольких бессоных ночей. Контраст был убийственным.

Артём, не меняясь в лице, сделал шаг вперёд.

— Не опыты, — сказал он спокойно, но так, что его было слышно в каждом углу цеха. — Брифинг. Мы запускаем производство. Алёна — креативный директор и лицо бренда. А вы, я так понимаю, бывший муж? Спасибо, что зашли. Однако посторонним в производственное помощение вход воспрещен.

Илья улыбка сползла с его лица. Он не ожидал такого холодного и уверенного отпора. Он посмотрел на Алю, ожидая, что она смутится, оправдается. Но она встретила его взгляд. Спокойный, уставший, но твёрдый.

— Спасибо, Илья, — сказала она ровно. — Не нужно. Я сама куплю подарок, когда буду забирать Соню. В пятницу, как договаривались.

Илья постоял ещё секунду, явно чувствуя себя лишним. Затем кивнул, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

Напряжение в цеху спало.

— Ну что, — обернулся Артём к Але. — Поздравляю. С понедельника начинаем работу в штатном режиме. У вас есть выходные, чтобы набрать команду и подготовить стартовый ассортимент. Договорились?

— Договорились, — кивнула Аля, и впервые за этот бесконечный день её губы тронула настоящая, невымученная улыбка.

Когда все разошлись, и она осталась в цехе одна, она подошла к столу и взяла в руки тот самый, "победивший" ломоть хлеба с чабрецом. Она отломила кусок и положила в рот. Он был чуть кисловатым, душистым, немного грубым. Совершенно неидеальным.

И абсолютно правильным.

Она посмотрела на таймер в телефоне. Оставалось 67 дней, 12 часов и 28 минут.

Путь только начинался. Но первую, самый важную битву, она выиграла. Не цифрами, не расчётами, а тем, во что верила. Теперь нужно было доказать, что эта вера может не просто испечь вкусный хлеб, а вырасти в настоящий бизнес.

Понедельник начался с грома. Не метафорического, а самого настоящего — с оглушительного раската, от которого задрожали стёкла в цеху. Хлынувший ливень обрушился на крышу завода, превратив пространство в оглушительную барабанную установку. Аля стояла посреди сияющего чистотой цеха и смотрела на лужи, растекающиеся по только что вымытому полу у входа. Идеальная метафора её состояния: внутри — выстраданный порядок, снаружи — хаос, пытающийся прорваться внутрь.

"Штатный режим". Слова Артёма звенели в ушах. Какой уж тут режим, когда команды, по сути, нет. Вика была её правой рукой, но её стихия — контент, а не управление сменой. Тётя Люда согласилась помогать, но на полдня — у неё внуки. Нужны были люди.

Да, Артем закупил сырье для первых партий, а Але удалось найти одну уборщицу, ответственную женщину предпенсионного возраста, которая уже вовсю готовила свой инвентарь к бою, правда, сменщицу все еще предстояло найти. Настоящей удачей стал парень-студент местного техникума, у которого, на счастье, уже была готовая медицинская книжка, и он с радостью согласился подрабатывать грузчиком. Однако самая большая проблема оставалась нерешённой — несмотря на все объявления и усилия, найти пекарей, готовых работать в стартапе, не удавалось. Без них всё — блестящее оборудование, закупленная мука и выстроенные процессы — превращалось в бесполезную декорацию.

Дверь цеха с скрипом открылась, впуская порыв ветра и мокрую с головы до ног фигуру. Это был не Артём. На пороге стоял молодой парень в промокшей куртке с капюшоном, с огромным рюкзаком за плечами. Он смущённо отряхнулся, словно пёс, и неуверенно шагнул вперёд.

— Алёна Игоревна? — спросил он, и его голос, глуховатый и мягкий, странно контрастировал с грохотом дождя. — Меня зовут Денис. Кириллов Артём Ильич сказал, что вы ищете пекарей.

Аля смерила его взглядом. Лет двадцать пять, худощавый, с умными, немного испуганными глазами. Совсем не похож на умудрённого опытом пекаря.

— У вас есть опыт? — спросила она, стараясь звучать строго.

Денис кивнул, снял рюкзак и начал рыться в нём. Он достал папку с документами, аккуратно завёрнутую в целлофан, и протянул ей.

— Диплом пищевого техникума. И… вот. — Он потянулся за другим свёртком и осторожно развернул его. На ладонях лежали две небольшие, идеальной формы буханки хлеба. Одна — классическая пшеничная, другая — с семенами подсолнечника. Они выглядели безупречно. — Это моё. Домашнее. На закваске.

Аля взяла одну из буханок, она каким-то чудом была ещё тёплой. Аля надломила её. Мякиш — эластичный, пористый, с глянцевыми, тонкими стенками пузырей. Идеальная структура. Технически безупречная. Но… в ней не чувствовалось того дикого, живого духа, который был в её хлебе. Это был продукт отличного ученика, который идеально усвоил теорию, но ещё не нашёл своего голоса.

— Артём вас откуда знает? — поинтересовалась Аля, отламывая маленький кусочек и пробуя. Вкусно. Очень вкусно. Но без истории.

— Я… работал в сетевой пекарне в области. — Денис потупил взгляд. — Уволился. Не моё. Конвейер. Увидел в интернете про вас… про "Хлеб от Али". Решил попробовать.

В его глазах горел тот самый огонёк, который не купишь ни за какие деньги. Огонёк одержимости. Она узнавала его в себе.

— Ладно, — вздохнула Аля. — Покажем, что ты умеешь. Испеки мне буханку. По своему рецепту. Но в этой печи. — Она кивнула на новую, сияющую печь.