Чтение онлайн

— Лена, тебе нужно поесть, — произносит строго, уделяя все свое внимание сыну. — Ты вчера весь день сидела голодная. Не забывай, что тебе не только о себе заботиться нужно, но и о ребенке.

Первый порыв — послать Лешу куда подальше, но я прикусываю язык. Смотрю на сына, у которого по лицу размазалась каша, и сдаюсь. Направляюсь к месту напротив бывшего мужа, плюхаюсь на стул, после чего запихиваю в рот ложку каши.

Какое-то время едим молча, пока Леша снова меня не огорошивает:

— Что еще он любит?

Вздергиваю голову. Бывший муж подносит очередную ложку к лицу сына. Сашенька съедает кашу и причмокивает.

— Эмм… — кладу ложку в полупустую тарелку, откидывать на спину стула. — Машинки, много машинок и… своего мишу, — указываю головой на плед.

Леша поднимает взгляд, усмехается, после чего тоже кладет ложку в тарелку. Отодвигает свой телефон, и я замечаю банковскую карточку под ней.

— Возьми, — снова берется кормить сына. — Купи все, что ему нравится. И конечно, все, что ему нужно.

— Не нужно! — складываю руки на груди, ощетиниваясь. — У Саши все есть!

Плечи бывшего мужа напрягаются, но он продолжает кормить сына.

— Я в этом не сомневаюсь, — говорит спокойно, но нервные нотки все же проскальзывают в его голосе. — Вам нужно начать обживаться в новой квартире.

— У нас есть квартира, — вылетает из меня, прежде чем я успеваю себя остановить.

— Не начинай, — произносит так жестко, что даже Сашенька вздрагивает. Леша сразу же чувствует, что переборщил, и немного успокаивается. — Я хочу узнать своего сына, понять, что ему нравится. Участвовать в его жизни, в конце концов. Но если вы будете жить отдельно, у меня ничего не выйдет. Ты же помнишь мой график, за два года он стал жестче.

Сашенька начинает крутить головой на коленях Леши, когда последний подносит очередную ложку к пухленькому личику сынишки. Леша хмурится. Явно не понимает, что происходит.

— Он больше не голоден, — подсказываю, вздыхая.

Бывший муж бросает на меня короткий взгляд, и после моего кивка сам быстро доедает остатки каши. Откладывает ложку. Снова смотрит на меня. Долго. Пронзительно. Так, что я хочу сжаться под его взглядом, превратиться в муху и улететь подальше.

— Скажи, — поворачивает к себе сына, ставя его на ножки перед собой, — я был настолько плохим мужем, что оказался недостоин узнать о твоей беременности?

Вина стрелой бьет в грудь, но ответить не успеваю — звонит Лешин телефон. Бывший муж тут же перехватывает сына одной рукой. Берет гаджет, смотрит на экран, хмурится и отвечает на звонок.

— Да, — его лицо вмиг ожесточается. — Лика? Где ты?

Если бы у меня в руках была ложка, я бы точно ее уронила. Застарелая рана открывается. Боль охватывает тело. Воспоминание о Лике, прикрытой лишь полотенцем, заставляет меня снова окунуться в агонию прошлого. Возвращается все: одиночество, которое я пыталась подавить, страх, что мне не стать хорошей матерью, непонимание, как жить дальше. Они настолько яркие, и, кажется, будто я проживаю их снова. Кусаю губы изо всей силы, но бесполезно. Чувства не получается заглушить даже физической болью. Перед глазами мутнеет. Мир расплывается. Разум уносит меня вдаль. И только мысли о сыне, сидящем на коленях у предателя, не дают мне отключиться окончательно.

Леша подрывается на ноги. Как не роняет Сашеньку, остается загадкой. Я тоже вскакиваю, подлетаю к ним. Не спрашиваю разрешения, когда забираю сына и прижимаю к груди. Благо, Леша не сопротивляется. Он него веет яростью: глаза блестят, губы поджаты, брови нахмурены, черты лица заострены. А как только Сашенька оказывается у меня, он сжимает пальцы свободной руки в кулак.

Отхожу подальше. Хочу вовсе убежать, но не могу отвести глаз от бывшего мужа. Не знаю почему, но верю, что он может вот так просто разговаривать при мне с той самой любовницей, с которой изменил. Голос разума твердит «что-то здесь не так», только я его почти не слышу. Он заглушается стуком сердца, который отдается в ушах и разносит болезненные импульсы по телу.

Сашенька тоже не дает мне спуску. Начинает громко плакать, крутиться, выгибаться — хочет вернуться к отцу. Я, как могу, его успокаиваю: глажу по головке, спинке, шепчу слова успокоения на ушко, — не помогает.

— Что тебе от меня надо? — грубо произносит Леша.

Вздрагиваю, и лишь спустя мгновение понимаю, что вопрос предназначался не мне. Вот только сердце, которое успело пуститься вскачь, так просто успокоить не получается.

Леша бросает на меня пронзительный взгляд, скорее всего, от него не скрывается моя растерянность, поэтому он просто качает головой.

Динамик телефона не достаточно громкий, но я все равно слышу обрывки фраз, одна из которой заставляет меня напрячься. Я четко улавливаю слово «деньги».

Застываю. Мои брови взлетают.

— И зачем мне тебе помогать? — Леша начинает ходить туда-сюда. Его шаги заглушают то немногое, что у меня все-таки получалось услышать.

Но, видимо, Лика сказала ему что-то из ряда вон выходящее, потому что Леша резко останавливается, а его брови распахиваются. После чего у него на лице расплывается коварная ухмылка.

— Мне нужно удостоверится, что ты не лжешь, — говорит он спокойнее и даже кулак разжимает.

Лишь Сашенька не хочет успокаиваться, что от бывшего мужа не скрывается. Он бросает на нас проницательный взгляд, от которого у меня бегут мурашки по позвоночнику, в пару шагов преодолевает разделяющее нас расстояние, плечом прижимает телефон к уху и забирает у меня сына. Сашенька тут же перестает плакать, хватая отца за шею. А я… у меня в груди зарождается ревность. Жгучая, колючая. Вот так просто Леше удастся успокоить ребенка, просто взяв его на руки, когда, бывало, я ночами не спала, ходила по комнате из угла в угол, убаюкивая малыша, который все не хотел засыпать.

— Ты меня за идиота не держи, — хмыкает бывший муж, подходя ближе.

Невольно делаю пару шагов назад. Не хочу, чтобы он ко мне прикасался, но, оказывается, зря переживаю. Леша просто наклоняется и поднимает с пледа, лежащего у моих ног, мишку. Передает его сыну. Сашенька тут же хватается за любимую игрушку, взмахивает ей и хихикает.

— Не твое дело! — огрызается Леша. — В общем, у тебя час. Либо ты пришлешь часть информации в подтверждение, либо я буду знать, что это все ложь, — некоторое время молчит, хмурится, после чего зловеще улыбается. — О поверь мне, ты не хочешь знать, что я с тобой сделаю. И не меня тебе стоит бояться, сама понимаешь, — в его глазах мелькает опасный огонек.

Становится жутко, хотя он явно предназначается не мне.

— Хватит. У тебя час, — Леша отключает вызов быстрее, чем успевает услышать ответ.

До хруста стискивает телефон в одной руке, а в другой — удивительно аккуратно держит нашего сына. При этом дышит порывисто, будто вот-вот сорвется.

Не самая лучшая идея — «трогать» его сейчас, но вопрос прорывается наружу, и я не могу его остановить.

— Ты все еще общаешься с… — запинаюсь, у меня не получается произнести вслух имя человека, из-за которого разрушилась моя жизнь. Вот только этого и не требуется.